Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Естественная цена товаров, по которой определяется в конечном результате их рыночная цена, зависит от легкости производства; но произведенное количество не соответствует этой легкости. Хотя участки земли, обрабатываемые в настоящее время, гораздо хуже тех, которые состояли в обработке три столетия назад, и, след., трудность производства увеличилась, но кто мог бы, однако же, сомневаться в том, что нынешнее количество продуктов значительно превосходит количество, производимое прежде? Повышение цены не только совместимо с увеличением снабжения, но оно редко не сопровождает последнего. И так, если вследствие налога, или вследствие затруднения в производстве, цена съестных припасов поднимется, а количество их не уменьшится, то денежная задельная плата поднимется, потому что, как справедливо заметил Буханан,
«задельная плата за труд состоит не в деньгах, а в предметах, которые можно купить на эти деньги, т. е. в съестных припасах и других предметах необходимости, и часть, которая дается рабочему из общего капитала, всегда пропорциональна снабжению».
Что касается второго пункта, возвышает ли налог на задельную плату цену труда, то Буханан говорит:
«после того, как рабочий получил справедливое вознаграждение за свой труд, может ли он требовать еще чего-нибудь от своего хозяина взамен налога, который ему, рабочему, придется заплатить впоследствии? Нет ни закона, ни общественного обычая, которые оправдывали бы подобное заключение. Раз, что рабочий получил свою задельную плату, его дело сберечь ее, и он должен как умеет переносить бремя всех тягостей, которым он может подвергнуться впоследствии, ибо очевидно, что он не имеет никаких средств заставить вознаградить себя тех, кто заплатил уже настоящую цену за его труд».
Буханан с большим одобрением цитирует следующее место из сочинения Мальтуса о народонаселении, которое, по моему мнению, вполне отвечает на его возражение.
«Цена труда, когда ничто не препятствует ей достигнуть своего естественного уровня, есть важнейший политический барометр, выражающий отношение между предложением и спросом на жизненные припасы, между размером предстоящего потребления и числом потребителей, и в качестве средней величины, независимо от случайных обстоятельств, она выражает, сверх того, вполне ясно потребности общества в отношении к народонаселению: каково бы ни было в хозяйстве число детей, необходимое для поддержания настоящего народонаселения в интегральном объеме цена труда будет или вполне достаточна для содержания этого числа, или выше, или ниже этой потребности, смотря по состоянию действительного капитала на содержание рабочих, неподвижному, прогрессивному или состоянию упадка. Но вместо того, чтобы рассматривать цену труда с этой точки зрения, мы видим в ней нечто такое, что можно возвышать и понижать по произволу, что зависит главным образом от мировой юстиции королевства. Когда возвышение цены жизненных припасов покрывает уже, что спрос слишком велик в сравнении с предложением, тогда мы возвышаем цену, труда, чтобы поставить рабочего в прежнее положение, иными словами, мы увеличиваем спрос и весьма удивляемся, видя, что сумма жизненных припасов продолжает возвышаться. В этом отношении ми поступаем так же, как если бы мы подняли каким-нибудь насильственным проявлением ртуть в барометре до «ясной погоды» в то время, когда ртуть показывает «грозу», и потом стали бы удивляться, что продолжает идти дождь».
«Цена труда ясно выражает потребности общества относительно народонаселения»; ее бывает вполне достаточно, чтобы удовлетворить нуждам народонаселения, которого требует в данное время состояние капиталов на содержание рабочих. Если их задельная плата была прежде не более, что только достаточна для удовлетворения нужд требуемого населения, то после налога она станет недостаточна, потому, что рабочий будет иметь меньше средств на содержание своего семейства. Труд поднимется вследствие этого в цене, потому что будет поддерживаться спрос, и только благодаря высокой цене предложение останется без изменения.
Нет ничего обыкновеннее, как то, что цены шляп или солода возвышаются вследствие установления налога; они поднимаются оттого, что в противном случае невозможно было бы доставить необходимое предложение. То же самое происходит и с трудом: когда задельная плата обложена налогом, он возвышается, потому что в противном случае нельзя было бы поддержать необходимое народонаселение. Не признает ли того же самого и Буханан, утверждая, что
«если бы действительно рабочий был доведен до потребления одних предметов необходимости, то он не потерпел бы дальнейшего уменьшения своего вознаграждения, потому что не мог бы на таких условиях продолжать поддерживать свою расу?»
Предположим, что страна находится в таких обстоятельствах, что самый низший класс рабочих призывается не только содержать свою семью, но еще и увеличивать ее, и что в соответствии с этим определяется их задельная плата. Могли бы они размножаться в требуемом размере, если бы налог поглощал часть их задельной платы и доводил их до совершенной крайности?
Не подлежит сомнению тот факт, что товар, обложенный налогом, не возвысится в цене в размере налога, если спрос на него уменьшится, без уменьшения в его количестве. Если бы металлические деньги были во всеобщем употреблении, то ценность их не возвышалась бы долго вследствие действия налога и в размере возвышения его, потому что при более высокой их цене, спрос на них уменьшился бы, но количество их не уменьшилось бы. Без сомнения та же причина оказывает часто влияние на задельную плату за труд; число рабочих не может быстро увеличиваться или уменьшаться в соответствии с возрастанием фондов на содержание их; но в предположенном случае нет необходимости в уменьшении спроса на руки, и даже в случае такого уменьшения спрос не понизился бы в соответствии с налогом. Буханан забывает, что капиталы, взимаемые в виде налога, употребляются правительством на содержание хотя и непроизводительных, но все же рабочих. Если бы труд не возвышался при обложении налогом задельной платы, то чрезвычайно увеличилось бы соперничество в спросе на труд, ибо капиталисты, не участвовавшие в платеже этого налога, располагали бы прежними капиталами для употребления труда, между тем как правительство, получавшее налог, имело бы добавочный капитал для той же цели. Между правительством и народом возникло бы тогда соперничество, и следствием этого соперничества было бы возвышение цены труда. Употреблялось бы прежнее число рабочих, но задельная плата их была бы более значительна.
Если бы налог взимался сразу с владельцев капитала, то капитал их на содержание труда уменьшился бы в том же размере, в каком увеличился бы капитал правительства того же назначения, и, след., не произошло бы повышения задельной платы, потому что хотя спрос и оставался бы тот же, но не было бы прежнего соперничества. Если бы, установив налог, правительство вывезло бы в один прием всю выручку с него, за границу в качестве субсидии иноземному государству, и если бы вследствие этого налог был посвящен на содержание иностранных, а не английских рабочих – солдат, матросов и т. д., то в таком случае, без сомнения, уменьшился бы спрос на труд, и задельная плата могла бы вовсе не возвышаться, хотя и была бы обложена налогом. Но то же самое случилось бы, если бы налог взимался с предметов потребления, с прибыли на капитал, или, если бы та же сумка взималась каким-нибудь другим способом для доставления упомянутой субсидии: в стране употреблялось бы менее труда; в одном случае возвышение задельной платы встретило бы препятствие, в другом – она непременно должна понизиться.
Но предположим, что по получении от рабочих налога с задельной платы, он отдается даром хозяевам их: это увеличило бы их денежный капитал на содержание труда, но не умножило бы ни припасов, ни числа рук. И так, увеличилось бы только соперничество между теми, кто дает занятие труду, и налог, в конце концов, не повлек бы за собою никакого убытка ни для хозяина, ни для рабочего. Первый стал бы платить дороже за труд, прибавка получаемая рабочим отдавалась бы в виде налога правительству и снова возвращалась бы хозяину. Но не следует забывать, что продукт налога вообще расходуется расточительно, что он получается всегда в ущерб удобствам и удовольствиям народа и что чаще всего он или уменьшает капитал или замедляет его накопление. Уменьшая капитал, налог стремится уменьшить действительный фонд на содержание труда, след., уменьшает действительный на него спрос. И так, налоги вообще, настолько они посягают на действительный капитал страны, сокращают спрос на рабочие руки, и, след., вероятное, но не необходимое действие налога на задельную плату будет то, что хотя бы задельная плата и возвысилась, но возвышение это не было бы в точности равно сумме налога.
Ад. Смит, как мы уже видели, вполне соглашается с тем, что действие налога на задельную плату состоит в увеличении ее, по крайней мере, на сумму равную налогу, и что если не прямо, то в конечном результате налог этот выплачивается хозяином. До сих пор мы совершенно с ним согласны; но мы существенно расходимся с ним во взгляде на последующее действие подобного налога.
«И так, если даже прямой налог на задельную плату,
– говорит Ад. Смит, —
будет выплачиваться самим рабочим, все-таки нельзя сказать в собственном смысле слова, что налог падает на него, по крайней мере, если спрос на труд и средняя цена товаров остаются после установления налога прежние.
Во всех подобных случаях лицо, непосредственно эксплуатирующее рабочего, уплачивало бы в действительности не только налог, но даже несколько более. Окончательная уплата в различных случаях упала бы на различные лица. Возвышение, которое может быть произведено таким налогом в размере задельной платы за мануфактурный труд, было бы уплачено фабрикантом, который был бы принужден и имел бы право переложить его с прибылью на цену своих товаров. Возвышение в цене земледельческого труда, которое мог бы повлечь за собою подобный налог, было бы уплачено фермером, которому для содержания прежнего числа рабочих было бы необходимо расходовать больше капитала. Чтобы возместить этот излишек капитала, вместе с обыкновенною прибылью на капитал, ему непременно нужно будет удержать в своих руках более значительную долю, или, что одно и тоже, ценность более значительной доли произведений почвы, и, след., он будет платить меньшую ренту землевладельцу. Окончательный платеж этого увеличения задельной платы вместе с увеличением прибыли фермера, уплатившего вперед прибавочную задельную плату, упал бы в этом случае на землевладельца. Во всяком случае, прямой налог на задельную плату труда с течением времени необходимо должен повлечь за собою как более значительное уменьшение поземельной ренты, так и более значительное увеличение цены мануфактурных товаров, чем какое последовало бы от непосредственного обложения, на сумму равную налогу, частью поземельной ренты, частью предметов потребления
Смит утверждает в этом месте, что прибавка задельной платы, которую выдает фермер, упадет, в конце концов, на землевладельцев, которые станут получать меньшую ренту; но что прибавка задельной платы, поступающая из кармана фабриканта, произведет возвышение в цене мануфактурных изделий и, след., упадет на потребителей этих изделий.
Предположим, что общество состоит из землевладельцев, фабрикантов, фермеров и рабочих. Что рабочие будут вознаграждены за налог – против этого не спорят; но кто вознаградит их за него? Фабриканты не могли бы уплатить ничего, так как, если бы цена их товаров возвышалась в пропорции расходуемой ими прибавки задельной платы, то они находились бы в лучшем положении после введения налога, чем до него. Если бы суконный фабрикант, шляпочник, сапожник и другие могли возвысить цену своих товаров на 10 %, предполагая, что этих 10 % было бы вполне достаточно для вознаграждения их за возвышение задельной платы, если бы, как говорит Ад. Смит, «они имели право и были принуждены переложить эту прибавку с прибылью на цену своих товаров», то каждый из них мог бы продолжать потреблять столько же других товаров, как и прежде, и, след., они нисколько не участвовали бы в платеже налога. Если бы суконный фабрикант платил дороже за свои шляпы и башмаки, то он получал бы больше за свое сукно, и если бы шляпочник покупал дороже сукно и башмаки, то он продавал бы дороже свои шляпы. Они покупали бы все мануфактурные товары также выгодно, как и прежде, и пока хлеб не возвысился бы в цене, как и предполагает д-р Смит, и пока в их распоряжении находилась бы прибавочная сумма на покупку хлеба, до тех пор вместо потери они были бы в выгоде от подобного налога.
И так, если ни рабочие, ни фабриканты не платят этого налога, и если фермеры также вознаграждаются за него понижением ренты, то одни землевладельцы подвергнутся всей его тяжести и еще должны будут способствовать увеличению прибыли фабрикантов. Но чтобы это произошло, им нужно было бы потребить все мануфактурные товары страны, ибо увеличение цены, разложенное на всю массу, лишь немногим превышает налог, которым были первоначально обложены мануфактурные рабочие.
Никто, однако, не станет отрицать, что суконный фабрикант, шляпочник и все другие фабриканты суть взаимные потребители продуктов друг друга; никто не станет оспаривать, что всякий рабочий потребляет мыло, сукно, башмаки, свечи и другие товары; а след., невозможно всей тяжести этого рода налогов падать единственно на землевладельцев.