Чтение онлайн

Министр окинул взглядом босоту да рабочих, теснимых стражниками ко входу, готовых во что бы то ни стало поддержать любимую ими Жрицу, уточнил:

— Что Вы понимаете под магией?

— Искусство управления силами миров, — выпалила Эктори книжное определение.

— А кто такая ведьма?

— Та, которая ведает искусство управления силами миров.

— Вы ведьма?

— Я несу в мир волю богини — исполняю желание Ар.

— Вы ведьма? — надавил министр, надеясь получить признание в ведьмовстве от Жрицы, которая просто обязана была растеряться, занервничать и проговориться, и тем самым обречь себя на скорейший смертный приговор.

— В чём меня обвиняют? — Эктори задала вопрос более требовательно, переходя в наступление, избегая ответа на то, ведьма ли она, ведь она полностью подходила под данное ей определение и прекрасно понимала это, а значит, солгать не могла.

— Вас обвиняют в ведьмовстве, использовании тёмной магии, служении тёмным силам и нашему врагу — Новой империи, выведывании государственных секретов и покушении на жизнь короля, а может быть, в скором времени — убийстве. Это именно с Вашим появлением ментальное здоровье Его Величества пошатнулось, а за ним в весьма скором времени последовало и физическое. Всем прекрасно известно, что Ваши способности выходят за рамки разумного, выходят за пределы логики. Что мешает Вам одной рукой лечить, а другой калечить? Вы околдовали Его Величество, а теперь, когда его наследник уже может войти на трон, решили избавиться от него.

Толпа, сопровождавшая Эктори, раздалась недовольным гомоном, попыталась прорваться, готовая вырвать Жрицу из лап продажного закона силой, но она жестом приказала не вмешиваться, собралась было заговорить, последовательно опровергая каждый аргумент противника, но тут вмешался Монор, которому она позволила высказаться, хотя в любом случае мало бы кто после этого убедился в том, что мальчик действует по собственной воле, а не является её безвольной куклой:

— Я не желаю занимать престол, моя цель в несении воли богини, и Наставнице это прекрасно известно. Потому она ни при каких обстоятельствах не стала бы пытаться посадить меня править против моей же воли.

Кто-то из собравшихся в зале господ выкрикнул:

— А есть ли у тебя воля, или ты лишь тень желаний Жрицы?

Монор хотел было ответить на слова, нацеленные оскорбить не только его, но увидел спокойное лицо Наставницы, сосредоточенный взгляд её холодно-зелёных глаз, вспомнил, что они пришли сюда совсем с другой целью, укорил себя за импульсивность, ведь это именно его необдуманное желание защитить честь Эктори, которая на самом деле с лёгкостью могла бы постоять за себя и сама, стало причиной разраставшегося недовольного гомона.

Тут наконец заговорила Эктори, и её звонкий голос заставил всех замолчать:

— Позвольте же ответить на ваши обвинения, пока мы вовсе не ушли от темы. Нет магии ни тёмной, ни светлой, магия есть искусство, а искусство не принадлежит ни к той, ни к иной стороне, оно просто существует, и вопрос только в том, кто его творит. И тёмных сил тоже нет. Боги ни добрые, ни злые, они делают лишь то, что им интересно, а Ар интересно нести свет и помогать достижению всеобщего блага. Да и я ей не служу, я вообще никогда и никому не служила, я исполняю её желание, являюсь посланницей её воли. Что касается Новой амперии? Так отрицать того, что я при любых обстоятельствах останусь на её стороне, это всё равно что говорить, что закон, под которым стоит ваша подпись, составили не Вы. Я была той, кто стоял у истоков Новой амперии. Но нет, я ничего тайно не выведывала для неё, все мои действия были открыты. Я не покушалась на жизнь Его Величества Голмора, вообще ни на чью жизнь я не покушалась, повторюсь, все действия были законны по меркам того государства, гражданкой которого я являюсь, — она в очередной раз увидела в глазах министра желание возразить, перевернуть сказанное ей против неё же, и вновь ответила на невысказанные слова: — нет, у меня нет гражданства Новой амперии. Насколько я помню, я дала ответы на все Ваши вопросы, так что позвольте задать свой. Если это суд, то где судья?

— Судья — народ Вам, — ответил бывший министр.

— Народ меня не судит и уж тем более не осуждает.

Министр понемногу свирепел, его выводила из себя манера Жрицы говорить совершенно спокойно и уверенно, лишь слегка меняя тон и тембр, с некоторым снисхождением, словно бы он был несчастным бедняком, потерявшим путь последователем богини. Он видел и слышал, как Жрица точно так же говорила с жаждущими её совета, со спорившими с ней и стремившимися познать несомые ею идеи. Так, словно бы для неё просящий милостыни нищий и владеющий громадным состоянием влиятельный министр были на одном уровне. Он попытался вновь надавить на Жрицу, по голосу которой было понятно, что она не привыкла сомневаться в произносимых ею словах и не тратила долго времени на их подбор, однако умудрялась звучать убедительно и гармонично, но, может быть, всё же найдётся вопрос, который сможет пошатнуть её уверенность:

— Когда самочувствие Его Величества ухудшилось, ни один лекарь не смог ни назвать болезнь, ни уж тем более предложить способа излечения, однако Вы велели обеспокоенным придворным усиленно трудиться, разделяя обязанности Его Величества, чтобы тем самым показать, что они действительно преданы своему правителю. Всё так было?

— Да, — кивнула Эктори, уже понимая, к чему клонит её противник, — касательно данного аспекта Ваши слова впервые совпадают с действительностью.

Министр скрипнул зубами, сдерживаясь от того, чтобы вспыхнуть, наорать на Жрицу и просто приказать стражникам бросить её в темницу. Посмотрев на Жрицу ближе, министр понял, что она вовсе не была женщиной или даже девушкой, а просто мелкой девчонкой, со словно насмешливым прищуром. И эта девчонка, подтверждая верность только что сказанных им слов, назвала все предыдущие ложью.

— Однако, — продолжил министр, с трудом вернув самообладание, — с того самого дня Его Величество не покидал своих покоев и не принимал никого у себя, кроме Вас, да жены с сыном, разумеется. Не было ли это Ваше разделение обязанностей попыткой сменить власть? Поведайте, чем же Вы занимались в покоях короля?

— Я делала всё возможное, чтобы излечить его. Должна признаться, у меня есть некоторые познания в лекарском деле. Иначе какая бы была от меня польза, если бы я умела только толкать речи да просить от богини чуда, подобно капризному дитя. Богиня готова помочь только тем, кто и сам работает, прилагая все имеющиеся у них знания и силы, мой долг как жрицы — на собственном примере показать это всем прочим её последователям. Я работала до изнеможения и требовала того же от придворных, ведь только так наши молитвы были бы услышаны.

Министр усмехнулся:

— Не лжёт ли нам Жрица? Быть может, её богиня не так уж и добра, да и молилась она вовсе не о спасении Его Величества, ведь никто не понимает того языка, на котором она говорит с богами…

Монор отказался больше терпеть то, что его дорогую Жрицу обвиняли в попытке убить его отца, а она воспринимала это спокойно, даже равнодушно, так, словно бы ей подобное было слышать вполне привычно, от этого он посчитал её ещё более оскорблённой:

— Жрица научила меня некоторым молитвам, я могу здесь и сейчас продемонстрировать их чудодейственное влияние, вот только нам нужен раненный. Вы, — молодой жрец указал на бывшего министра, — больше всех сомневаетесь в благих намерениях Наставницы, так давайте же на Вас и убедимся, — его рука скользнула к пристёгнутому к бедру ножу, скрытому под жреческим балахоном, Монор выставил небольшой клинок в сторону министра.

Эктори хотела было остановить слишком ретивого защитника, но передумала, решив глянуть, чем же всё закончится, ведь вмешаться она ещё в любом случае успеет.

Лицо министра перекосило от гнева, смешанного со страхом, он воскликнул:

— Этому учит ваша «добрая» богиня? Чего ещё можно было ожидать от веры, зародившейся у варваров, спускающихся с гор лишь для того, чтобы посеять хаос своими завоевательными походами… Я поверил бы в благостность намерений Жрицы, если бы её богиня продемонстрировала чудное исцеление Его Величества, а до тех пор нет никаких доказательств невиновности, только возможность, и, судя по тому, что Вы признались в навыках лекарства, ещё и знания, как лишить Его Величество жизни и притом остаться якобы невиновной. Вы ведьма, хитрая и расчётливая! Только появление короля здесь и сейчас в полном здравии докажет вашу невиновность, но этого не произойдёт, ведь это именно Вы виновны в его «болезни». Сознайтесь, Вы отравили нашего правителя!

Министр, увидев, как Эктори неопределённо пожала плечами, мысленно улыбнулся тому, как всё хорошо складывалось: Его Величество не придёт, потому что от яда, отравлявшего его тело в течение больше чем хода, не было никакого спасения.

Эктори наконец ответила, на лице её было выражение глубокой усталости, словно бы ей приходилось в тринадцатый раз пересматривать одно и то же представление в надежде на новый сюжетный поворот:

— Вы уж определитесь: прокляла ли я Его Величество или отравила?