Чтение онлайн

Эктори осмотрела копошащийся лагерь неприятеля, обратилась к Оргосу:

— Как думаешь, они попытаются ещё раз взять крепость штурмом?

— Сегодня нет, но ночью попытаются проникнуть через тайный ход, чтобы открыть ворота изнутри. Хотя могут и заняться сооружением осадных орудий. Сегодня они провели разведку боем, потеряв несколько отрядов. Теперь они убеждены, что нам нечем им противостоять, так что, скорее всего, всё-таки попробуют атаковать в лобовую.

— Что там про тайный ход? Почему я об этом не знаю?

— Мы его так и не нашли, похоже, его заложили или даже не сделали. На новых чертежах крепости ничего нет, но мы отыскали исходные планы. Как жаль, что я не обратил тогда внимания, что они там строили, но кто мог подумать, что когда-нибудь мне, вольному снести всю крепость одной силой мысли, придётся командовать её защитниками…

— Стражу же поставили там, где должны находиться ходы?

— Конечно, — усмехнулся Оргос.

— Жалко, что наши враги не хотят попробовать взять Мирфолк измором…

— Их армия собиралась в спешке, потому в их интересах закончить всё побыстрее. Это мы выдержим несколько сезонов осады, а им нужно несколько акь, чтобы подвезти провизию. Ну а к тому времени уже подоспеют наши союзники.

— Через несколько уров уже стемнеет, пора будить вторую половину солдат.

— Главное, сама сходи поспи, а то на ногах еле держишься. Вряд ли они станут атаковать, так что новых раненых не предвидится, если что, я сам тебя разбужу.

Он опустил руку на плечо Эктори, бледной, немного растерянной, измождённой, словно похудевшей за несколько уров, обнял, прижимая к себе. Ария сопротивляться не стала, только незвучно всхлипнула, чувствуя себя защищённой, не переживая о том, что от неё зависят жизни, рядом с ним, живым и тёплым…

Эктори уже облюбовала себе тёмный уголок в лекарском доме, чтобы в случае необходимости оказаться рядом — помочь. Закутавшись в свой зелёный плащ и обняв колени, она погрузилась в беспокойный сон, в котором ей всё время приходилось куда-то бежать и кого-то спасать. Сквозь этот сон Эктори услышала, как кто-то, накрыв её колючим шерстяным одеялом, опустился рядом, уложил её голову себе на грудь. Она хотела открыть глаза, посмотреть на того, кто позаботился о ней, но в какой-то момент поняла, что у неё не осталось сил даже на то, чтобы сделать очередной вдох, не говоря уже о том, чтобы поднять веки, тем более что правое веко в очередной раз заклинило.

Вскоре оборона крепости превратилась для Эктори в рутину. Она читала много книг, описывающих войны и осады крепостей, представляла, как страшно было и защитникам, и нападающим, но никогда не могла бы вообразить, что в какой-то момент витающий в воздухе страх отступит, сменившись безразличием, а сражение за жизнь превратится в гнетущую рутину. Хотя, возможно, подобное чувство накрыло только её, знающую, что смерть точно явится за ней не сегодня.

Заклинания Эктори довела до автоматизма, придумала, какие строки можно опустить или переделать, чтобы как можно больше сократить их текст. Ночи для арии незаметно сменялись днями, а перед глазами не исчезали картины отвратительных ран: перерубленная плоть, вырванные куски тела, сломанный каркас, проступающий через натянувшуюся, побелевшую кожу, и постоянно лившаяся кровь, которой, казалось, можно было бы затопить целый город…

Какое-то время по ночам в уголок к Эктори приходил Скронор, рассказывал, что творилось на стенах, укутывал её тёплым одеялом и спал рядом, прижавшись тёплым боком. Потом Эктори стала настолько уставать, что уже не помнила, как засыпала: порой опуская голову на кровать раненого, а порой всё же находя в себе силы доползти до своего уголка. Теперь она больше не замечала, кто был рядом с ней: Скронор ли укрывал её одеялом или кто-то другой.

К обязанностям Эктори как жрицы вскоре добавилось благословение мёртвых на их посмертный путь. Сама ария прекрасно знала механизмы переправки этэ из миров живых в миры мёртвых, понимала, что там уж точно не требуется её вмешательство, но этот ритуал давал ей возможность прощаться со всеми теми, кому ей так и не удалось помочь. К великому облегчению Эктори, умерших было совсем немного — всего около пяти тринадцатков. Из того, что она знала по книгам, мало какие защитники могли похвастаться столь незначительными потерями.

В один из дней арию растормошила взъерошенная женщина с лицом, опухшим от слёз. Она опустилась на колени перед Эктори. Та тут же подскочила с места — беспокойство смело всю усталость, — помогла даме подняться и принялась выяснять, что случилось.

— Помолитесь за моего сына, — взвыла женщина, уткнувшись заплаканным лицом в грудь Эктори и повиснув на ней.

Поняв, в чём причина, ария, стараясь изобразить сочувствие и участливость, но не чувствуя ничего, кроме равнодушной усталости, пошла следом за горожанкой, утиравшей слёзы, слюни и сопли полой её зелёного одеяния, измаранного в крови и пыли настолько, что только видевший его чистым мог бы назвать его настоящий цвет.

Женщина притащила Жрицу к юноше, лежавшему в грубом деревянном ящике. С его лица явно пытались смыть кровь, чтобы придать более приятный вид покинутому этэ телу. Его переодели в новые рубашку и брюки, но это не смогло скрыть того, что тело его было почти разрублено надвое, а искорёженная плоть выступала из-под рубашки буграми.

Эктори уже приготовилась попрощаться с умершим, пожелать ему лёгкого пути и радостной следующей жизни, как неожиданно поняла, что лицо его было знакомо. Обернувшись на рыдавшую женщину, поддерживаемую мужем, она почувствовала, как теперь уже по её щекам текут горячие слёзы. Опустившись на колени перед ямой, в которую должны были опустить тело, ария издала пронзительный стон ярости, в гневе впилась изящными пальцами в мягкую холодную землю, до боли стиснула зубы. Она не сразу смогла понять, как назвать чувства, охватившие её при виде этого лица, ставшего таким безразличным и чужим. Это не были печаль или расстройство, это были обида и гнев. Гнев на злодейку Судьбу, посмеявшуюся над её планами — в простом гробу лежал Скронор…

Армия Ринора, посеявшая смятение в рядах противника, в очередной раз отступившего, чтобы перегруппироваться перед ещё одним штурмом, вызвала у Эктори, как и у всех горожан, истинное ликование. Ария, позабыв об усталости, взбежала на стены, чтобы увидеть, как их союзники обрушиваются на лагерь противника, снося и сминая всё на своём пути, подобно стремительному, неукротимому потоку горной реки, вышедшей из своих берегов.

Их с Оргосом план исполнился в точности, как было задумано, хоть здесь Судьба не стала потешаться над ней, показывая, как глупо строить какие-либо планы, считая, что всё учтено.

Ринору удалось вести солдат тайно до тех самых пор, пока со стороны риргхардцев не стало слишком поздно пытаться что-то предпринять. Риргхардцы пытались выстроиться — дать бой, но нападавшие были не так измотаны и втрое превосходили их числом, потому им пришлось отступить.

Ворота Мирфолка распахнулись, из них выехало несколько отрядов: сто шестьдесят восемь всадников, тех, что сопровождали жрицу из Роргоста, — за время осады они потеряли одного, — и три с небольшим сшода мирфолкцев, окружая отступавших и позволяя им двигаться лишь в одном направлении — Втором.

Эктори, проводив взглядом удаляющиеся армии, сорвалась с места, скользнула в дверной проём и исчезла из Мирфолка.

Когда остаткам армии Риргхарда, на протяжении почти акь в отчаянии стремившимся к ближайшему городу в надежде воссоединиться с базировавшимся там пограничным гарнизоном, оставалось меньше дня пути, дорогу им перегородили воины со знамёнами Лирга — армии, которой не полагалось бы быть по эту сторону гор.

Во главе поджидавших их противников был всадник в полностью зелёном облачении, в котором командир отступавших без труда признал Жрицу.