Чтение онлайн

— Конечно. Но ты же поможешь мне?

— По мере своих сил.

Монору очень не понравился её ответ, он ожидал, что Жрица просто подтвердит, что она всегда будет рядом. Он вспомнил, что Жрица на самом деле была пленницей всего на три хода, потому он с надеждой спросил:

— А ты не покинешь меня, когда появится такая возможность?

— По своей воле нет, обещаю.

На какое-то время воцарилось молчание, которое нарушил Монор, решившись задать ещё один не дающий ему покоя вопрос:

— А сколько тебе ходов?

Эктори на какое-то время задумалась, так что Монор уже успел пожалеть о своём любопытстве. Он долгое время пытался определить возраст своей подруги и посчитал, что ей должно быть около двадцати трёх — на пару ходов больше, чем ему, но она могла спокойно путешествовать в одиночестве, покинув родительский дом. Вряд ли такое было бы позволительно девушке, тем более не достигшей возраста самостоятельности, значит, ей было больше двадцати шести, а с учётом того, что вера в новую богиню существовала уже больше трёх ходов, и всё это время Жрица странствовала с проповедями, ей должно было быть около тридцати, но она совсем не выглядела на этот возраст.

Эктори кивнула, окончательно убедившись в правильности своих расчётов, ответила с присущей только ей непринуждённостью:

— Тринадцать с половиной.

Монор потерял дар речи, глупо уставившись на мудрую девушку, которая оказалась совсем маленькой девчонкой, попытался спросить что-то, но не смог собрать в одно предложение разбегавшиеся в смятении слова.

Эктори наклонилась к нему, немного присев, оглянувшись, словно убеждаясь, что их никто не подслушивает, шепнула на ухо:

— На самом деле я пришла сюда из другого мира. Того, где обитают боги. Того, где есть герои, подчиняющие своей воле плоть бытия.

— Тебя отправила Ар?

— Таково было её желание, — перефразировала Эктори, давая себе возможность избежать лжи.

По истечении назначенных ей трёх ходов в «плену», за которые в Академии прошло немногим больше одного акь, Эктори, как и обещала, не оставила Монора. Она по-прежнему оставалась в Лирге, путешествовала вместе с королевским сыном по его территориям, привлекая к своей вере всё больше последователей.

За это время по её научению было отстроено почти тринадцаток храмов, один из которых находился на главной площади столицы. Все их Эктори самолично освятила, и всегда рядом с ней был Монор, который в какой-то момент изъявил желание тоже стать жрецом.

Король с королевой испытали по отношению к решению сына двоякое чувство. С одной стороны, если он станет несущим волю богини, то вряд ли окажется на передовой в случае военных конфликтов. Да и доверие к Эктори они испытывали едва ли не такое же, как к самим себе, Жрица, на их взгляд, как никто другой мог позаботиться об их сыне. Но с другой… Для Монора оказалась бы закрыта дорога к престолу, а значит, Лирг остался бы без наследника. Как родители они подобному были даже рады — не стоило их дорогому мальчику самолично становиться частью всех этих интриг и склок. Но как правители они понимали, что подобное желание было в высшей степени неразумным.

Эктори отмела все их опасения всего одной беседой:

— Порядки нашей религии вовсе не запрещают жрецу быть кем-то ещё. Не нужно отказываться от своего титула, чтобы стать несущим волю богини, и не нужно снимать с себя жреческий сан, чтобы стать кем бы то ни было. Предыдущий глава храма в Роргосте был воином, он нёс волю богини и вместе с тем вёл за собой воинов Новой амперии.

— Но сочетать титулы не позволяют законы Лирга, — возразил ей Голмор.

— Так издайте новый указ, измените законы. Вы ведь полноправный господин этих земель, кому как ни Вам решать, что законно, а что нет?

— Подобное решение должно поддержать две трети членов совета министров… Думаю, они вряд ли согласятся, тем более что тут сразу понятно, что предложение поступило от Вас.

Тут вмешалась Её Величество Таляс:

— Они считают, что мы только и делаем, что следуем Вашей указке. Некоторые даже предлагали выслать Вас обратно в Новую империю, мы пытались им доказать, что Вы только помогаете нам советами, ведь глупо не прислушиваться к Вашей мудрости.

Эктори кивнула, заговорила холодно, таким тоном, словно бы перед ней были не правители государства, а провинившиеся дети:

— Решайте проблему, а не ищите оправдания. Вы их властители или послушные куклы?

Она хотела было ещё добавить: «Просто пригрозите им роспуском совета», но не стала. Она уже задала направление мысли, а самый последний вывод они должны были сделать сами — чтобы могли почувствовать, как они умны и сообразительны, и не поняли, что нужное решение было им продиктовано.

Жрица ушла, а через несколько дней в центральном храме Лирга было проведено посвящение Монора в сан жрецов.

Примерно через ход здоровье Голмора Лирга подкосила странная болезнь. Он постепенно лишался сил и словно гнил изнутри. Министры, большинство из которых к тому моменту уже стали бывшими, потребовали, чтобы Эктори в назначенное время явилась в здание центрального суда. Её собирались приговорить к казни, но перед этим было необходимо соблюсти некоторые обязательные формальности.

Эктори пришла. Она даже не думала отказываться, ведь всё шло согласно её плану, который теперь, похоже, совпадал с планом проказницы Судьбы. Ария вновь переоделась в простое жреческое одеяние, в котором самым дорогим были брошь с печатью богини да пояс с неизменно крепившейся на нём сумочкой, той самой, что ей несколько ходов назад дал Модельер из её родной Империи Гоузерт, как дополнение к бальному платью. Многие другие жрецы постепенно тоже обзавелись подобными, только созданными без Имперской магии, а потому вмещавшими только самое необходимое: камешки для розжига огня да какой-нибудь талисман.

Рядом с Эктори шёл королевский сын, тоже одетый в тёмно-зелёную рясу, а следом — толпа рабочих, крестьян и нищих, которых сначала не пускали в здание суда, потом в зал, но они, навалившись на стражников, прошли с боем, сгрудились бурлящей массой у входа, не давая ни выйти собравшимся, ни войти новым зрителям.

Бывший министр законодательных дел — один из тех, кто всё это затеял, — брезгливо поморщился. Жрица заручилась поддержкой тех, на кого ему даже смотреть было мерзко, не то что находиться с ними в одном помещении или тем более уж касаться. Он презирал последователей новой богини, ведь они были ему не ровня, он брал себе в союзники лишь тех, у кого были деньги — представителей высшего общества, и был убеждён, что как бы ни были преданы своим идеалам те, кто выступал на стороне Жрицы, победа будет за ним, ведь единственное, что действительно есть у союзников беловолосой женщины — их собственные жизни, которые тоже можно купить. Он воспринимал религию как средство управления, не верил в спасение заблудших и относился к Жрице исключительно как к конкуренту в борьбе за степень влияния на государство. И в этом она тоже преуспела: количество поддерживавших её среди знати было куда меньше, чем у него, но в том числе была королевская семья, и что самое неприятное — влияние Жрицы на королевского наследника оказалось куда больше. Девушке удалось почти полностью подчинить себе ум мальчишки, он делал всё в первую очередь, чтобы получить одобрение Жрицы. Но с точки зрения министра, Монор, хоть и достиг бы возраста самостоятельности через ход, оставался неразумным, избалованным юнцом, ещё и помешанным на исполнении воли новой богини — мальчишке можно было позволить погрузиться в религию, а во всех прочих государственных делах задвинуть куда подальше и получить целиком и полностью послушную куклу. Жрица, готовя марионетку себе, сослужила и ему службу.

Министр, уже в предвкушении того, как расправится и со спятившим правителем, и с женщиной, запудрившей ему мозги, обратился к Жрице:

— Вам ведь известно, в чём Вас обвиняют, давайте же перейдём к сути, минуя прелюдии.

— Нет, — звучно, немного требовательно ответила Эктори, за время проповедей на большую публику она научилась говорить и грубо, и ласково, принуждающе и упрашивающе, поняла, как интонацией добиться нужного впечатления: — я не имею ни малейшего понятия о том, что Вы хотите мне предъявить, будьте добры, объясните.