Чтение онлайн

Местные власти, опираясь на национальные традиции, быстро сломали индустриальное «тоталитарное» советское наследие и семимильными шагами завели свои республики в аграрную, архаическую фазу. Для населения и властей откровением стало, что, оказывается, жить в большом кишлаке не так комфортно, как в индустриальном обществе, а память и знание подсказывали, что где-то есть трава и позеленее.

Местное население начало массово уезжать на работу, а потом и на постоянное проживание в Россию практически исключительно из экономических соображений. Сделали ли приезжающие правильные выводы, из-за чего уровень жизни в родной республике стал таким низким? Нет, они стремятся приехать на новое место и привезти с собой свой кишлак, со всеми его традициями и особенностями. Молодежь толком не учит русский язык, но искренне уверена, что во всех их бедах виновата Россия. Идиотия? Отнюдь нет, национальная политика.

В этом суть экономической миграции, ее зло и вред. К чему приводит исключительно экономическая миграция, любой может посмотреть в современной Европе с ее ордами неоварваров или Косово, куда Броз Тито запустил албанцев. В новом мире экономическая иммиграция будет неприемлемой и недопустимой в отличие от культурной иммиграции, подразумевающей добровольный отказ мигранта от родной этнической культуры и принятие новой культуры.

В мире есть страны, где прием мигрантов поставлен на поток с акцентом на максимальную культурную интеграцию приезжающих. Наиболее известна политика Израиля, где к этому вопросу подходят системно и жестко. Израиль принимает даже квартеронов и их детей, выросших в совершенно разных культурах, но готовых к интеграции. И, да, крещеный еврей лишается права на репатриацию, и в этом нет ничего странного.

России, как и остальным центрам панрегионов, будет необходимо заранее определиться с миграционной политикой, дабы не запускать к себе миллионы «трудолюбивых соотечественников» и их нетрудолюбивых родственников. Иммигранты могут приехать к нам, искренне желая стать русскими, но если мы не будем знать, как это сделать, их дети повторят путь неблагодарных и ненавидящих Францию неоварваров из предместий Парижа.

Лет 10 назад, гуляя по центру Парижа, автор был вынужден отвечать на вопросы японских туристов: «Как пройти к ...?». На фоне толп негров и арабов он больше всех внешне походил на француза и производил впечатление адекватного человека. За прошедшие 10 лет лучше в Париже отнюдь не стало.

Несколько лет назад ситуация была волшебной (автор не уточнял, сохранилась она до сегодняшнего дня или нет): арабы и негры как жители бывших колоний приезжают во Францию и рожают ребенка, который по праву земли автоматически становится гражданином Франции (на детей граждан России это правило не распространяется). Вся семья затем воссоединяется с ребенком и получает гражданство. После рождения третьего ребенка социальные пособия становятся такими, что тратить силы на работу становится вообще излишним, чем негры и арабы с удовольствием и пользуются. Их дети тоже, конечно, знают, как всю жизнь не работать. Бинго!

Вплоть до начала XX в. переселенцы уезжали в Америку, понимая, что у них практически не будет шанса вновь увидеть родных и близких, это был путь в один конец, с отрывом от корней и необходимостью максимально быстро вжиться в новое общество. Это стало одним из залогов успеха американского плавильного котла. В условиях информационного обмена и резко уменьшившегося мира, повторить этот путь не получится, придется вводить крайне жесткие внешние ограничения, цель которых — повысить эффективность и упростить интеграцию в культуру этнической системы.

В основе культурной иммиграции должно лежать добровольное, обязательное и эффективное принятие культуры и традиций новой родины. Фактически речь идет о крайне жестком отборе и переформатировании всех приезжающих, процессе, который занимает от 2 до 12 лет, в зависимости от изначальной этнической культуры.

Любой отказ как самого мигранта, так и его детей от движения по этому пути приведет к лишению прав на получение гражданства и высылке. Ведь речь идет о построении совсем другого мира.

Таким образом, можно видеть, что механизмы чисто экономической миграции показали свою полную беспомощность и вредоносность, обанкротив праволиберальную миграционную политику и идеи мультикультурализма. В мире будущего будет приветствоваться только культурная миграция, она станет важнейшим инструментом решения демографических проблем. В то же время чисто экономическая миграция будет всячески ограничиваться. Не нужно смешивать права человека и права гражданина.

В ближайшие десятилетия всем будут нужны именно культурные, а не экономические иммигранты.

48.2. Неоварвары и кочевники XX в.

Основной рост численности народа и нации исторически обеспечивался биологически — рождением детей и, реже, стезей ассимиляции представителей других народов. В наши дни ситуация меняется, именно интеграция и ассимиляция инородцев становится основой роста численности, но данный процесс требует системности и понимания.

Мигранты первого поколения обычно бывают искренне благодарны приютившей их стране, но их дети, а тем более внуки, не жившие на исторической родине, часто испытывают совершенно другие чувства. С рождения они видят более высокий уровень жизни у своих сверстников, чье благополучие накоплено поколениями предков. Вместо того чтобы воспринимать это как вызов и стараться путем упорного труда хотя бы приблизиться к уровню жизни коренного населения, потомки приезжих, не имеющие возможности получить всё здесь и сейчас, оказываются неготовыми к постепенному улучшению жизни, они не видят смысла учиться, работать и преодолевать трудности.

В итоге налицо целые поколения и добровольные гетто дивных неоварваров, беззастенчиво ненавидящих свою страну, ее коренное население и культурный канон и уверенных, что им все вокруг должны. Первые потоки мигрантов в Европу в своем большинстве хотели интегрироваться, прилагали для этого значительные силы. Но поколения сменялись, и в европейских странах появлялись компактные диаспоры. Вновь приезжающие оказывались в привычной среде, люди вокруг говорили на знакомом языке, что создавало впечатление, что совершенно не нужно менять веру, обычаи, что можно преуспеть, оставаясь ровно таким, каким приехал. В крупных городах развитых стран образовалось множество районов, где коренное население практически не бывает, а представители диаспор стараются жить ровно так, как привыкли, получая при этом социальные пособия от приютившего их государства.

Не желая жить в своем кишлаке, мигранты в поисках лучшей доли уезжают на чужбину, но всю культуру и привычки кишлака они приносят с собой, постепенно превращая новое место жительства в такой же кишлак. Кочевой процесс продолжается, остается лишь найти новое пастбище.

В России часто звучат слова, что нам нужна рабочая сила, нам нужны мигранты, давайте примем их, научим языку, расскажем о культуре, и они будут у нас работать. А как же! В Германии так же думали, в итоге несколько миллионов приехавших турок привезли вслед за собой гораздо больше родственников, которые и не думали работать, а просто сели на шею социальной системе. Посчитайте, каков вклад в экономику среднего мигранта и среднего коренного жителя, каков процент работающих в каждой группе, а потом ответьте, зачем всё это затевалось.

В свете ожидаемого перехода в 6-ой технологический уклад после 2030 г. возникает вопрос, какие такие трудовые ресурсы нам будут нужны в будущем, когда работы не будет и для коренного населения. Для решения локальной задачи (10-15 лет) в условиях дефицита низкоквалифицированной рабочей силы нам предлагается еще больше увеличить численность не желающих интегрироваться диаспор. Зачем совершать действие, польза от которого рассчитана лишь на ближайшие 10-15 лет, а негативные последствия будут ощущаться на протяжении многих поколений?