Чтение онлайн

Польша является классической и очень показательной державой суши. Но ей не повезло — крайне невыгодное стратегическое положение, в которое поляки поставили себя сами.

Первое, что нужно понять — в Польше нет имперских элит, как, впрочем, практически нет и компрадорских, есть лишь национальные (сейчас это консерваторы, ставящие на промышленные элиты США) и ненациональные (ориентированные на евробюрократию и Фининтерн) элиты. Речь Посполитая так и осталась королевством (державой суши), ухватившим больше пространства, чем смогло переварить, она не стала империей.

Ключевое отличие империи суши от державы суши — наличие сетевой компоненты. Если Россия, расширяя границы, интегрировала в себя элиту присоединяемых народов и стран, а народам — пусть и в частично урезанном виде — оставляла культурную самобытность, знакомя параллельно со своим культурным каноном, то Польша активно переделывала присоединенные территории под себя. В итоге скорость расширения России на порядок превосходила таковую у Польши. В XVI в. позиции двух славянских стран были существенно в пользу последней, о тех событиях напоминают памятник Минину и Пожарскому на Красной площади, образ Ивана Сусанина да вновь объявленный праздник 4 ноября. Что было дальше — помним из учебников истории.

Внутренняя устойчивость Польши к расколу больше, чем у России, но компенсирует ли это намного меньший масштаб и худшую приспосабливаемость к внешним изменениям? История дала ответ и на этот вопрос.

Кто же виноват, что сетевые компоненты и имперские принципы не были сформированы? Сами поляки.

Второй большой ошибкой Польши стала верховная власть — общий сейм Речи Посполитой, особенно с XVII в., когда в нем стала доминировать практика единогласного голосования, представляющая нечто невиданное. Для держав суши естественным является принцип единоначалия монарха-самодержца. Даже парламентский принцип, характерный для держав моря, был бы здесь лишним, а вариант, когда любой участник мог сказать: «Не дозволям!», и тем самым наложить вето — стопорил любые разумные процессы.

Третья ошибка — предательство славянского мира. Вместо того чтобы стать волноломом против наступления западноевропейской цивилизации на славянский мир, объединителем последнего, Польша была в авангарде наступления. Вектор польских атак и экспансия были направлены на восток (рис. 169).

Противостояние с Тевтонским орденом (Грюнвальд-ская битва, 1410 г.) — это самозащита и борьба за первенство в регионе, а не защита всего славянского мира, как бы ни хотелось иного.

Территория Восточной Германии — исторические славянские земли, тот же топоним «Берлин» является славянским. До сих пор на этой территории проживают не до конца онемеченные лужицкие сербы (менее 200 тыс. чел.). На территории исторической Пруссии еще 100 лет назад проживал балтийский, родственный литовцам и латышам народ — пруссы. Сейчас от него не осталось даже языка. Немцы — тоже народ суши, и принцип пристраивания территории под себя для них естествен.

Польша могла бы стать объединителем славянских народов, его ядром, но стала захватчиком и поработителем, ренегатом славянского мира. С XVII в. ядро славянства представляет Россия, империя суши (суша + сеть).

Среди славянских народов есть и другие народы, попавшие под психоисторическое влияние Запада, и их немало — хорваты, словенцы, словаки (католики), чехи (протестанты и атеисты), галичане (униаты). Отдельно проходят бошняки (отуреченные славяне-мусульмане). Все эти народы не были субъектными, не имели стабильного и сильного государства — в отличие от поляков, самостоятельно определявших свою судьбу.

Несколько слов нужно сказать про знаменитый «польский гонор» — по сути комплекс национальной неполноценности, общенациональный невроз. В чем-то он похож на армянский, в чем-то на грузинский, да и мало ли на Земле этносов с повышенной самооценкой? Но поляки в числе несомненных лидеров. Данный вопрос требует отдельного серьезного разбора, будучи проявлением «психического расстройства народа», углублением которого является впадение в национал-социализм и фашизм, характерные именно для держав суши.

Таким образом, в своем текущем положении Польша может винить только себя. Имея в XV в. замечательные стартовые позиции, возможность стать тем, кем в итоге стала Россия, Польша скатилась на Европейском континенте до сварливой, второразрядной страны.

Феноменальная система власти, где любой член сейма мог наложить вето на любое решение, убила всякую субъектность, и это лишь одна из ошибок.

Уберите у русских имперское сознание — получится поляк, добавьте поляку имперское мышление — получается русский. Советский период богат на поляков-имперцев, одни имена Феликса Дзержинского и Константина Рокоссовского чего стоят!

К сожалению Польши, допущенные ранее ошибки уже поздно исправлять. Реноме ренегата, добровольного предателя славянского мира, прилипло к ним прочно. Поляки являются чужими не только для православных, но и абсолютно для всех соседей. Присущий державам суши глубинный национализм типичен для поляков, и в этом нет ничего удивительного.

58.2. Стратегическое положение Польши

Говорить о Польше как о геостратегическом игроке не приходится, ее возвышение можно узреть разве что в логике Джорджа Фридмана с переписыванием истории большого шестнадцатого века под видом прогноза на XXI в. Заниматься подобной пародией на геостратегию и геополитику не будем, чудесные сценарии (вероятность мене 2%) не должны искажать восприятие.

Реальное геостратегическое положение Польши очень далеко от уровня заявляемых амбиций и претензий знаменитого польского гонора. Ни в экономическом, ни в военном плане это западнославянское государство не является независимым и самодостаточным. В части проектности, правда, ситуация много лучше:

? национальный проект — есть и сформулирован в виде Междуморья, возвращения к границам периода расцвета Речи Посполитой;

? региональный проект — диссидент с претензией на контрэлиту внутри ЕС (слабо оформленного и аморфного проекта единой Европы);

? глобальный проект — примыкание к праволиберальному глобальному проекту.

В части психоисторических смыслов у Польши есть то, что утратило большинство стран континента — проектность и статус державы, державы суши. Для реализации собственного национального проекта Польше нужно пространство, которого пока нет. Встроиться в чужой региональный/глобальный проект мешает самомнение. С другой стороны, большая часть элиты относится к национальной, что очень-очень большая редкость.

Пассионарность поляков невысока, но на фоне других европейских народов — результат на диво хороший. Очередная проблема лишь в том, что в рамках небольшого региона есть и другой народ со сходным уровнем пассионарности — венгры. Пусть последние и не славяне (лишь по языку; по культуре и крови они не сильно отличаются от соседей), но им не чужды сетевые/имперские принципы — наследие кочевых предков, что вместе с историческим неприятием польской гегемонии соседями обнуляет и этот небольшой козырь.

Если посмотреть на текущее положение Польши изнутри, в терминах и образах, присущих державам суши, то картина получется следующая (рис. 170):

? метрополия — практически моноэтническое государство с гомогенным населением — силезцы и кашубы ближе к субэтносам, чем к отдельным народам;

? интегрируемые территории — отсутствуют;

? буферная территория — отсутствует, собственно за нее и идет борьба. Восточные кресы — мечта на фоне тренда на усиление России. Чехия, Словакия, Прибалтика и прочие помнят Мюнхенский сговор и другие уроки истории и не хотят идти в русле польской политики, Германия же сильнее;