Чтение онлайн

Таким образом, в рамках Арабского мира сформировалась чрезвычайно устойчивая и стабильная структура, ревностно оберегающая народы от абсолютно любых изменений.

Данный результат получился за счет стихийного эксперимента по смещению трех типов противостояния (рис. 165) «воин, торговец, жрец» в своеобразный смещенный треугольник «кочевник, горожанин, имам». Воин с замашками торговца (первая ассоциация — хрестоматийный прапорщик-барыга), торговец, отрицающий заемный капитал, и жрец, проповедующий

войны — именно так три типа войны преобразились внутри Арабского мира. Не удивительно, что вместо усиления произошло ослабление каждого типа войн.

Арабский мир смог значительно расширить свои границы в период Темных веков, но уже в Средневековье четко обозначился тупик дальнейшего развития. Поэтому нет ничего удивительного, что долгие века основной силой исламского мира были принявшие ислам тюрки. В отличие от арабов у них произошло разрушение, а не усложнение и укрепление племенных структур.

В результате погружения в стазис Арабский мир оказался неспособным угнаться за быстрым, неравномерным и скачкообразным развитием окрестных народов. Доступным стало лишь медленное, органичное и сбалансированное развитие государства, ислама и племенных структур.

56.3. Поле стратегий Арабского мира

В XXI в. Арабский мир не имеет шансов стать геостратегическим игроком за пределами чудесных сценариев (вероятность менее 2%). Даже в рамках Исламского мира, который в глазах многих неразрывно связан с арабами, после поражения Черного ислама перспектив на первенство у потомков Исмаила нет. Играть отдельную партию вне исламского мира они тоже не могут. Со времён становления Османской империи арабские территории так и не смогли более выйти не только на первые, но даже на вторые роли в мире несмотря на стратегически выгодное геополитическое расположение, природные ресурсы, уникальные психоисторические смыслы и демографический потенциал.

Трехполюсная структура Арабского мира (государство, религия, племена) ограничивает развитие, но при устранении хотя бы одного из элементов в связке возникнет угроза утраты идентичности. Уязвимость, подверженность глобализации, ассимиляция другими народами — это цена возможных изменений, бонусом к которым было бы исчезновение жестких ограничений развития. Правда, практически гарантировано, что изменить что-либо уже слишком поздно.

Все стратегии Арабского мира в XXI в. исходят из подчиненного положения последнего и описываются в рамках стратегии Исламского мира и одного из путей Британии: «Наследие Лоуренса Аравийского».

Автор выделил три сценария — попытки хоть немного управлять своим будущим:

? «Заповедник» — инерционный вариант, исходящий из отказа принципиально менять структуру Арабского мира с перспективой стать территорией Дикой охоты;

? «Великий Египет» — централизация и обретение субъектности под защитой одного из панрегионов. Сюзерен должен не опасаться конкуренции единого Арабского мира;

? «Ближневосточный Дагестан» — создание конфедерации под эгидой одного из панрегионов, который возьмет на себя роль внешнего арбитра и будет готов помогать в ограниченном формате. Подобную роль центральная власть играет в российском Дагестане.

В представленной ниже табл. 11 все три указанные стратегии расписаны в виде основных элементов. Поскольку ни одна из них не подразумевает игру первым номером и полностью зависит от решений, действий и компромиссов со стороны внешних геостратегических игроков, смысла показывать пошаговый режим нет.

Таким образом, в XXI в. обретение субъектности Арабского мира возможно лишь в рамках чудесных сценариев (разновидностей Темных веков с очень сильной архаизацией всего человечества). Наиболее оптимальным вариантом является попытка хотя бы минимального объединения под защитой одного из панрегионов.

Иной путь централизации недостижим, пока сильны племенные традиции, так как со временем привилегии одного из племен обязательно вызовут резкое неприятие остальной родоплеменной среды.

Другой проблемой Арабского мира является его неприятие в качестве единой структуры всеми непосредственными соседями, вариант есть лишь в союзе с Китаем, Британией или Фининтерном, но и эти страны и проекты будут преследовать исключительно свои крайне жесткие интересы.

Третья проблема — развитие и полноценное объединение невозможно без демонтажа исторически сложившейся трехполюсной системы (государства, религия, племена), в рамках которой произойдет усиление государства, уничтожение племен и ослабление ислама. Цена таких изменений — море крови и утрата части идентичности. Стоит ли приз этого? Нет, в лучшем случае арабы смогут уподобиться тюркским народам, не имеющим такой высокой устойчивости перед влиянием глобализации и чуждых смыслов.

56.4. Резюме

При рассмотрении проблем Ближнего Востока большинство читателей вольно или невольно начинают искать привычные аналогии с окружающей действительностью, упрощая явления и попадая в смысловые ловушки. Свою посильную помощь в этом процессе оказывают эксперты по региону, большая часть которых — уехавшие на запад евреи и арабы-христиане.

Между тем арабский мир очень интересен и уникален в отличие от тюрок, афганских племен, народов Черной Африки и т. д., в нем еще с доисламских времен существует сбалансированная трехполюсная структура — город/государство, религия, племена. Трайбализм (племенная организация) для них — отнюдь не архаичный и исчезающий пережиток, а крайне важный, структурированный и иерархизирован-ный элемент идентификации бедуинов-кочевников и их потомков.

Сложившаяся устойчивая трехполюсная структура не была бы такой значимой, если бы в рамках Арабского мира не произошло смещение архетипов: воин, торговец и жрец перешли в кочевника, горожанина и имама. Воин с повадками торговца, торговец, ограниченный в получении процентного дохода, и жрец, стремящийся к войне с неверными, создали уникальную систему, ключевая проблема которой — имманентное ограничение быстрого, взрывного развития. Допустимо только одновременное плавное, медленное и сбалансированное изменение всех сфер жизни.

В результате Арабский мир уже в Средние века оказался обречен на отставание от всех соседей, в том числе и народов, принявших ислам от арабов.

XXI в. также не принесет потомкам Исмаила геостратегической субъектности, шанс арабам даст лишь выпадение мира в Темные века. Ключевой вопрос выбора будущего — рисковать ли утратой идентичности ради эфемерного шанса на развитие или идти своим путем, ставя целью исключительно сохранение идентичности и традиций.

Автор склоняется к мысли, что прорыва не будет, и весь XXI в. мы будем наблюдать консервацию со ставкой на демографическое давление. Основные решаемые задачи арабов — обеспечение минимальной продуктовой, водной и военной безопасности, защита психоисторического лидерства в рамках Исламского мира и сопротивление попыткам вырывать народы из общей арабской идентичности.

И, да, России совершенно не нужен единый Арабский мир в любом его проявлении, несмотря на то, что она имеет опыт общения с ним и могла бы выступать в роли внешнего арбитра.

57. Буддийский проект

В мире не так много идей и смысловых систем, способных породить региональный или глобальный геостратегический проект. Буддийский проект традиционно проходит мимо внимания, ведь несмотря на высокую численность приверженцев (более 460 млн человек) его перспективы туманны. Рассмотрим, почему так получается, и когда откроется окно возможностей.