Чтение онлайн

Для большинства читателей, понятие «племя» ассоциируется с античными варварами, десятками полуголых дикарей в джунглях или индейцами с орлиными перьями на головах. Для понимания сложности племенной структуры потомков ветхозаветного Исмаила приведем иерархию-матрешку структур внутри племени[99]:

? племя (кабиля);

? малое племя или клан (ашира);

? секция клана (фахд);

? род (хамуля);

? дом, семейство — пять поколений (бейт);

? семья (аиля или усар).

До 75% иракцев и 60% сирийцев и сейчас ассоциируют себя с родными племенами несмотря на столетия оседлого образа жизни. Для примера: представители племени аназа исторически компактно живут на севере Сирии и в центре Аравийского полуострова, рашайда — в Кувейте и Палестине, а в современном Ираке насчитывается около 150 племен[100]. Племенные территории — наследие кочевого образа жизни, они представляют собой пятна, разбросанные по всему Ближнему Востоку и полностью игнорирующие начертанные европейцами границы.

Вот и получается, что рассмотрение структуры Арабского мира, ведущееся исключительно в аспектах государства и религии, упускает племенную структуру и связи. Уникальность ситуации в том, что такой троичной (государство, религия, племя), ярко выраженной, устойчивой тысячелетней структуры самоидентификации более нет ни у одной крупной этнической системы в мире.

Арабский мир не тождественен исламскому миру и не опосредуется им в полной мере. Потомки вышедших с Аравийского полуострова бедуинов-кочевников зачастую ведут свою историю и традиции с доисламских времен.

Если мы посмотрим на существующие в мире крупные этнические системы, сохранившие племенную структуру (рис. 163), то увидим, что ни одна из них не имеет выделенных трех сильных и выраженных элементов: город/государство, религия, племена. И тюрки, и афганские каумы, и народности Черной Африки идут по понятному нам пути — усилению государства и ослаблению влияния религии и племен.

Таким образом, представление об Арабском мире зачастую строится на основе позитивистского представления о его структуре, где усиление государства видится исторически обоснованным и логичным процессом. Ожидается при этом, что формирование сильных национальных государств с этническими традиционными особенностями и элементами является лишь вопросом времени, но на деле всё оказывается отнюдь не так.

Уникальность Арабского мира заключается в сохранении высокой значимости племенных структур. Изучение и понимание прошлого, настоящего и будущего Ближнего Востока невозможно без понимания противоречий и взаимного влияния национальных государств, ислама и племен.

И, да, смотреть на Арабский мир исключительно глазами евреев или арабов-христиан может и просто, но, согласимся, крайне неосмотрительно. Стратегическая позиция требует безэмоционального анализа.

56.2. Природа стазиса Арабского мира

Покоренные кочевниками (племена) и арабизированные оседлые народы сформировали второй полюс Арабского мира — города / национальные государства. Многие из инкорпорированных народов (например, алавиты (потомки финикийцев) в Сирии, египтяне и т. д.) стараются сохранить остатки своей идентичности и при этом являются опорой государственной власти. К слову, селящиеся в городах и поселках кочевники и их потомки продолжают считаться бедуинами, так как племенные связи продолжают играть важную роль в структуре их личности.

Третий полюс Арабского мира — религия, а точнее ислам суннитского толка во всевозможных его разновидностях.

На рис. 164 представлена структура идентичности Арабского мира, его основные образы, течения, противоречия, дополнения и центры сил. В печатном черно-белом варианте цвета подписаны, и они несут в себе традиционную отсылку к разным династиям халифов: Омейядам (белый), Фатимидам (зеленый), Аббасидам (чёрный) и крови мучеников.

Ибн Хальдун делал упор на противопоставлении кочевой и городской жизни, а также на взаимоотношениях племен и религий[101]. При этом особо акцентировалось то, что религия без племен слаба, а вот обратное уже неверно.

Особенностью Арабского мира является смещение полюсов и чистых ресурсов войн Ареса, Афины и Аполлона (рис. 165). Так, например, даже многие понятия в арабском языке неразрывно сочетают в себе элементы социальной, религиозной и национальной сфер жизни. В момент формирования, во второй половине первого тысячелетия нашей эры, когда бедуины с новой религией вышли за пределы Аравийского полуострова и перенесли принципы взаимодействия с городами на весь Ближний Восток и север Африки, эта конструкция обрела мощь и силу. Но при этом:

? религия (война Аполлона) утратила часть духовной силы и дополнилась идеями вооруженной борьбы (война Ареса);

? племена (война Ареса) перестали быть чистыми врагами в войнах и увлеклись поисками торговоэкономической выгоды (война Афины);

? города, центры торговли (война Афины) приняли на себя самоограничение в виде отказа от ссудного процента (война Аполлона).

Для VII-XI вв. н. э. такая структура была прорывом, она сочетала в себе ослабленные черты действующего геостратегического игрока. Однако размывание специализации типов войн и их взаимопроникновение в перспективе привели к негативным последствиям. Государственные образования становились неустойчивыми, а развитие всей системы стало выравниваться по слабейшему элементу. Усиление одного из полюсов вело не к развитию, вытягиванию остальных, а к стремлению сбалансировать триаду, устранить перекос.

Например, прорыв на военном поприще (завоевания) более не тянул за собой развитие торговли и смыслов, а быстро утрачивался как им противоречащий. Изменения были возможны и принимались, только если они одновременно затрагивали армию, торговлю и религию. А это происходило медленно и редко.

Потомки Исмаила создали очень устойчивое, практически законсервированное общество, веками сохраняющее себя в сложном и многообразном мире. Проблема состоит в том, что мир менялся стремительно, и окружающие народы, в том числе и принявшие ислам, обогнали арабов по всем фронтам.

В XX в. развитые страны и советский блок попытались заняться прогрессорством, исходя из примата будущего вырождения идей ислама и трайбализма (племенной организации жизни). СССР пытался усиливать национальные государства, сотрудничая с их правительствами. Запад в большей степени накачивал ресурсами монархии Персидского залива, играя на усилении ислама и племен.

На сегодняшний день можно наблюдать интересную картину — перекос в сторону национальных государств «героически» преодолен. В результате борьбы городского образа жизни / идей панарабизма с исламом выиграли племена. Система снова идет к равновесию, что и наблюдалось в последнюю более чем тысячу лет.