Чтение онлайн

После того как система съездов и выборов была создана, необходимо было разработать средства для обучения и возбуждения электората. Кандидаты от партии не должны были участвовать в этом процессе, поскольку предполагалось, что должность должна искать человека, а не человек должность. Но были целые стаи редакторов, должностных лиц и партийных лидеров, готовых освещать проблемы, организовывать сторонников и активизировать электорат с помощью хоров, марширующих клубов и других подобных мероприятий для избирателей, которые реагировали на волнение больше, чем на разум. К 1860 году цвета были заданы. Выбор президента, проводимый раз в четыре года, осуществлялся в контексте ритуальной «кампании», которая начиналась летом с национальных съездов и заканчивалась в ноябре выборами.

Согласно ритуалу, демократы должны были выдвигать свои кандидатуры первыми, и в 1860 году они готовились сделать это в Чарльстоне, Южная Каролина. Именно тогда, когда партия как никогда нуждалась в гармонии между избирателями, она собралась в городе, который меньше всего был способен поддержать дело гармонии между избирателями. Атмосфера Чарльстона — физически неподходящего места для такого большого съезда — усилила напряженность внутри партии. Менее чем через год в этом же городе, где в апреле 1860 года некоторые лидеры партии пытались предотвратить политическую войну, начнутся военные действия между Севером и Югом.

Демократический съезд 1860 года заседал десять дней в Чарльстоне, а затем прервался на шесть недель, чтобы вновь собраться в Балтиморе 18 июня на ещё одну шестидневную сессию. Ни один съезд американской партии не превзошел его по продолжительности, за исключением съезда демократов 1924 года, и ни один из них не был ареной такого ожесточенного и сложного противостояния. В общей сложности съезд принял пятьдесят девять бюллетеней по выдвижению кандидата в президенты, помимо множества голосований по парламентским вопросам, и стал свидетелем двух крупных срывов, вызванных отзывом делегатов с Юга. Съезд закончился расколом, который не только уничтожил последнюю оставшуюся партию с общенациональным электоратом, но и с удивительной точностью предвосхитил раскол, возникший в самом Союзе менее чем через год. [766]

Несмотря на все изощренные маневры в борьбе за преимущество на съезде и все голосования на волоске, которые в то время казались такими решающими, основная ситуация была довольно простой: Дуглас пользовался поддержкой едва ли не большинства делегатов. С таким большинством он мог предотвратить принятие платформы, призывающей к введению рабского кодекса в конгрессе, как того требовали резолюции Дэвиса; но из-за правила двух третей (которое заблокировало выдвижение другого кандидата от северян, Мартина Ван Бюрена, в 1844 году) он не мог получить номинацию. Кроме того, ни одна из сторон не была готова к уступкам, которые так часто выходят из тупика на партийных съездах. Как считали сторонники прав Юга, Верховный суд решением по делу Дреда Скотта подтвердил их требования, и они не собирались отказываться от них в двусмысленной платформе. Но Дуглас мог ответить, что он не настаивает на доктринальном испытании, вызывающем раскол, — это Юг занял жесткую позицию. А что касается правила двух третей, то он считал, что его большинство налагает на оппозицию моральное обязательство согласиться на его выдвижение; он дважды отступал, сначала за Пирса в 1852 году, а затем за Бьюкенена в 1856 году, хотя он определенно мог заблокировать Бьюкенена; теперь он не позволит меньшинству лишить его номинации, создав тупик.

Съезд проходил в атмосфере острого напряжения и волнения, поскольку все его участники чувствовали, что срыв съезда неизбежен. Делегаты от Северо-Запада были полны решимости противостоять требованиям южан принять платформу с планом, призывающим к введению рабского кодекса, и Генри Б. Пейн из Огайо за месяц до съезда написал Дугласу, что в случае принятия такой платформы делегация Огайо «будет готова выйти из состава съезда. У меня нет причин сомневаться, что так поступят и семь северо-западных штатов». [767] Но Юг был настроен не менее решительно. Демократический съезд в Алабаме дал четкое указание своим делегатам выйти из состава съезда, если не будет принята платформа о рабовладельческом кодексе, а съезды других штатов нижнего Юга поручили своим делегациям настаивать на принятии такой платформы. За три дня до официального открытия съезда делегаты Джорджии, Арканзаса и пяти штатов побережья Мексиканского залива провели собрание и договорились выйти из состава съезда, если Дуглас будет выдвинут. [768]

В условиях столь неизбежного разрыва умеренные элементы конвента предпринимали отчаянные попытки найти формулу, по которой противоборствующие стороны могли бы договориться, а также прибегали к тактике затягивания, пытаясь избежать страшной схватки. Но задержки давали больше возможностей для пылких речей, произносимых в театральных обстоятельствах перед переполненными галереями ярых южан. Некоторые из этих ораторских выступлений даже выходили за пределы съезда и произносились с балконов отелей или в общественных парках. По мере того как задержки продолжались, напряжение нарастало, и в атмосфере нарастало ощущение драматизма.

Ораторская кульминация наступила вечером пятого дня, когда в центре внимания оказался Уильям Л. Янси из Алабамы. Уже хорошо известный на Юге как самый одаренный оратор и самый горячий защитник прав южан, Янси был встречен продолжительной овацией, после чего начал энергичную и безоговорочную защиту крайней южной позиции. Отбросив все второстепенные вопросы о правах на территориях, он заявил северным делегатам, что их первоначальной ошибкой было принятие мнения о том, что рабство — это зло, а затем попустительство его сдерживанию. Вместо этого они должны были защищать рабство по его достоинствам. Юг, утверждал он, теперь, наконец, будет настаивать на своих правах, включая планку для территориального рабского кодекса. [769]

Ответ Севера исходил от сенатора Джорджа Э. Пью из Огайо. Более резкий, чем Янси, но не менее решительный, Пью упрекнул Юг в том, что сначала он привел к разорению северных демократов, а затем насмехался над их слабостью. Теперь, по его словам, им говорят, что они должны закрыть рот рукой, а рот положить в пыль. «Господа южане, — сказал он, — вы заблуждаетесь. Мы этого не сделаем». [770]

Линии сражения были очерчены, и на следующий день съезд приступил к рассмотрению вопроса о платформе. После долгих предварительных препирательств и одного возвращения в комитет по платформе вопрос в конце концов решился в пользу выбора между докладом большинства от южной группы (которая контролировала большинство делегаций штатов и, следовательно, большинство в комитете по платформе, в котором каждый штат имел один голос) и докладом меньшинства от сил Дугласа. Южное крыло предложило платформу, которая утверждала «обязанность федерального правительства во всех его департаментах [имеется в виду также Конгресс] защищать, когда это необходимо, права людей и собственности [имеются в виду рабы]… на территориях». Северное крыло предлагало оставить на усмотрение Верховного суда вопрос «о характере и объеме полномочий территориального законодательного органа, а также о полномочиях и обязанностях Конгресса… в отношении института рабства на территориях». Для сил Дугласа это означало, что они готовы оставить вопрос открытым, вместо того чтобы навязывать категоричную доктрину; для Юга это был ещё один отказ признать четко установленные права южан. [771]

Когда вопрос был поставлен на голосование, доклад меньшинства был принят 165 голосами против 138 (свободные штаты — 154 против 30; рабовладельческие штаты — 11 против 108). Как только этот результат был объявлен, начался процесс срыва. Алабама официально вышла из конвенции, за ней последовали Миссисипи, Луизиана, Южная Каролина, Флорида, Техас, треть делегации Делавэра, часть делегации Арканзаса, а на следующий день — Джорджия и большинство оставшихся делегатов от Арканзаса. [772] Двенадцатью годами ранее Уильям Л. Янси, имея всего одного сторонника, покинул съезд демократов по этому же вопросу. Но теперь он вел за собой весь нижний Юг.

Раскол ожидался давно и был срежиссирован с большим драматизмом. Но как только он произошел, наступил своего рода антиклимакс. Если бы оставшиеся делегаты продолжили выдвигать кандидатуру Дугласа, сбежавшие делегаты, несомненно, сразу же приступили бы к созданию собственного конкурирующего билета. Но вместо этого съезд остался в тупике. Тем временем болтеры организовали конкурирующий съезд и приняли отвергнутую платформу большинства, но не стали выдвигать кандидатов, а просто слонялись без дела, слушая речи, как будто втайне жаждали вернуться на обычный съезд.

Демократы Дугласа не пожалели, что делегаты с нижнего Юга сняли свои кандидатуры, поскольку теперь у них было больше шансов получить большинство в две трети голосов, необходимое для выдвижения. [773] В результате отзыва из конвента ушло 50 делегатских голосов, осталось 253. Сторонники Дугласа ожидали, что это сократит необходимое большинство в две трети голосов с 202 (из 303) до 169 (из 253). Но они получили грубый шок, когда председатель конвента Калеб Кушинг постановил, что для выдвижения по-прежнему требуется две трети голосов от первоначального числа делегатов, и ещё более грубый шок, когда делегация Нью-Йорка, которая в остальном поддерживала Дугласа, подала 35 решающих голосов, чтобы поддержать решение председателя, 144 против 108. С трудом преодолевая это препятствие, силы Дугласа наконец довели съезд до стадии выдвижения кандидатур. На восьмой и девятый день съезда было проведено пятьдесят семь голосований, в ходе которых сила Дугласа ни разу не упала ниже 145 1/2 и ни разу не поднялась выше 152 1/2 (что было на один голос больше, чем большинство всего съезда). Голоса оппозиции были сильно разбросаны между Р. М. Т. Хантером из Вирджинии, Джеймсом Гатри из Кентукки и другими, ни одному из которых не удалось сосредоточить более 66 1/2 голосов. [774] Историки часто приписывают поражение Дугласа отказу разрешить выдвижение двумя третями действующих делегатов, но факт в том, что Дуглас никогда не приближался к двум третям действующих делегатов ближе, чем на 16 1/2 голоса. Конечно, остановить его, когда он подошел так близко, было бы невозможно, но в данном случае оппозиция была особенно решительной, и трудно представить, где бы он мог получить дополнительные голоса. Хотя восемь штатов вышли из гонки, у него осталось достаточно противников, чтобы победить его при любом применении правила двух третей. Его сторонники признали этот факт, и на десятый день съезда они объявили перерыв, чтобы собраться снова в Балтиморе 18 июня. Пока они это делали, болтеры, несколько обескураженные тем, что им не удалось добиться выдвижения компромиссного кандидата, перенесли свой съезд в Ричмонд, чтобы собраться там 11 июня.