Наложница тирана
Шрифт:
— Это даже лучше, — улыбнулся Дауд. — Если боги будут к нам благосклонны, ты подаришь моему дому столько наследников, сколько мы сможем зачать. Всегда хотел большую семью. Пять — шесть детишек, играющих вместе, например. Это так восхитительно.
«Не нужна мне такая любовь, — подумала Алекса. — После рождения ребенка я дождусь, когда он вырастит, станет старше и крепче и покину дом Грёз. Если такова цена любви своего господина, мне здесь не место».
— Зайна получила заслуженное наказание, — продолжил Дауд. — Однако ты тоже будешь наказана. После родов тебе дадут несколько недель на то, чтобы поправить здоровье, а потом Ыксан тебя накажет так же, как наказал наложницу Зайну. Я не потерплю, чтобы в моём доме наложницы вели себя, как питухи на базаре.
— Как прикажете, — с безразличием промолвила Алекса.
— Теперь пойдём в дом, — предложил Дауд. — Тебе нужен завтрак, а ещё, как я заметил, ты со своей ревностью не успела привести себя в должный порядок. Надо попросить у слуг воды, чтобы ты могла принять ванну, умыться, зубы почистить…
Алекса пошла следом за господином, но уже в двери схватилась за живот, согнула бедра и завыла. Пребывая в полном недоумении, Дауд обернулся и увидел, что по бедрам фаворитки стекает какая-то жидкость, очень похожая на мочу.
— Что с тобой?.. — растерялся он.
Алекса повалилась на него и закричала ещё громче, не имея возможности ответить. На помощь прибежала привратница, обработавшая затылок главы дома Грёз. Локмания увидела лужу под ногами фаворитки, обратила внимание на состояние и, взяв Алексу под руку, стала заводить её обратно в дом Грёз.
— Что с ней? — помогая, спросил Дауд.
— Воды отошли, господин, — ответила она. — Начались схватки. Нужно принести сюда все необходимое, приготовить много места, чистой воды, простыней, необходимые инструменты и препараты, которые могут пригодиться после.
— Это значит… — растерялся Дауд.
— Да, господин. Фаворитка будет рожать. А теперь помогите мне. Нужно приготовить место, иначе она родит прямо стоя. Не стойте столбом! — крикнула она в приказном тоне, стоило фаворитку положить на пол. — Прикажите слугам все приготовить и несите сюда все необходимое!
Дауд простоял в ступоре ещё пару мгновений, а потом вылетел из дома наложниц с таким свистом, что парадная дверь хлопнула и чуть не вылетела с петель. Он начал орать во дворе, бегать от дома к дому, зазывая всех в дом наложниц, пытаясь разделить обязанности. В итоге несколько евнухов прибежали в дом, быстро спустили со второго этажа кровать и установили её в центре гостиной, куда и усадили фаворитку своего господина. Слуги натаскали несколько тазиков теплой воды, даже ванну из спальни Алексы притащили. Ещё несколько человек принесли шелковые тряпки, простыни, все необходимые инструменты и лекарства, которые попросила Локмания. А когда все приготовили, привратница выставила за дверь всех лишних мужчин, чтобы рядом с ней осталось только пару слуг.
— Все будет хорошо, Алекса, — улыбнулась она. — Сейчас тебе будет непросто, но я буду рядом. Мы справимся.
— Хорошо бы… — между схватками прошипела Алекса.
Рождение наследницы
***
Рожающую фаворитку пересадили на пол, прямо к задней спинке кровати, куда положили чистых простыней и тряпок. Потом слуги обвязали ей руки шелковыми лентами — от запястья до локтя — и привязали к кровати, чтобы та, рожая, некуда не дернулась и не повредила малыша. Алекса прекрасно все знала, ведь училась на хирурга и видела роды сестрицы. Ей не составило труда встать на колени, выгнуться, выставить ягодицы и схватиться за поручни кровати. В таком положении привратнице остается только принять ребенка, обрезать пуповину и освободить фаворитку.
Все складывалось хорошо, появился промежуток между схватками, во время которого Алекса стала глубоко дышать и ждать следующих схваток. Роды могут длиться достаточно долго, поэтому Локмания успела приготовить все необходимое и осталась с фавориткой наедине.
— Алекса, мне нужно кое-что сделать, — призналась она, взяв ещё одну ленту. — Ты только не волнуйся и ничего не бойся. В империи есть один устоявшийся… закон. В домах господ ребенка первым должен увидеть господин. Это делается для того, чтобы малыш получил благословение всех богов. Таков порядок и мне придется завязать тебе глаза.
Алекса была немного шокирована. Но раз её уже привязали к кровати, и они остались с привратницей наедине, пришлось довериться этой женщине и позволить подвязать себе глаза алой шелковой лентой.
— Я приму роды, — продолжала Локмания. — А потом, когда твой малыш появиться на свет, я обрежу пуповину, вымою его и приглашу господина. Как только господин увидит вашего ребеночка, я тебя освобожу, и слуги уложат тебя на кровать. Только потом мы дадим тебе увидеть малыша, положим его рядом и позволим первый раз покормить. Уже завтра господин Дауд найдет вашему ребенку кормилицу и тебе станет намного легче.
***
Роды выдались тяжелыми. Весь день фаворитку Алексу терзали схватки, из-за которых она кричала, изводилась, пыталась вырваться. Это было непросто и все становилось намного хуже. Вечером привратница пошутила, что малыш родиться настойчивым и красивым, как его родители. То-то он не торопиться появиться на свет. Вечером схватки стали постоянными, в определенный момент снова отошли воды, и Алекса была готова родить в любой момент.
***
Когда на небе зажглись первые молодые звезды, Алекса, ощущая, как её выворачивает наизнанку, начала кричать так, что, в конечном счёте, охрипла, потеряла голос, чуть ни упала без сознания, но все же смогла родить. Когда малыш оказался в руках радующейся привратницы, она обмякла, повисла на шелковых лентах, пытаясь удержаться в сознании так долго, насколько это возможно. Сил у неё совершено не было, а ещё эта повязка на глазах, мешающая увидеть своего прекрасного ребенка.
Где-то на подсознательном уровне Алекса слышала слова Локмании, почувствовала, как привратница перерезала пуповину, взяла ребеночка и отнесла его к обеденному столу, где принялась мыть. Но было в том что-то такое, отчего Алекса одернулась, быстро пришла в себя и стала вырываться.
— Локмания, где мой ребенок?! — крикнула резко она, как-то неожиданно сильно раздражаясь. — Где мой ребенок, Локмания?!
Сейчас Алексу не волновал никто и ничто кроме её малыша. Она переборола усталость, невыносимую боль и все это ради своего ребенка, которого она родила. И этот ребенок только её. Никто не посмеет его забрать, какие бы глупые обычаи не были в этой клятой империи.
— Успокойся, Алекса, — так же неожиданно спокойно отозвалась Локмания. — С твоим ребенком все хорошо.
— Да? Тогда почему он молчит? — недоверчиво спросила Алекса, крутя головой, чтобы стянуть эту повязку с глаз. Руки были связаны так неудобно, что она никак не могла её стянуть с глаз.
— Успокойся, пожалуйста, — вздохнула привратница. — С малышом все хорошо. Я и сама не знаю, почему… так тихо. Однако он жив и здоров.
— Так это мальчик?
— Я этого не говорила.
— Локмания! — закричала Алекса. — Немедленно покажи мне малыша, иначе я тебя убью!
Привратница была слегка шокирована, но не отошла от намеченного плана и пригласила в дом несколько слуг. С ними вошел главный евнух Ыксан, которого отправили за господином Даудом. Алекса, все ещё пытаясь вырваться, никак не могла понять, что происходит вокруг. Рядом были слышны шаги многих людей, все чем-то занимались, сновали рядом с кроватью, но было так тихо, что она слышала своё тяжелое дыхание.
Это продолжалось вечно. Алекса начала изводить себя сильнее, но вдруг услышала до боли знакомые шаги господина, вошедшего в дом наложниц. Потом ему что-то сказала шепотом привратница, а вскоре она заговорила обычным голосом, который могла услышать фаворитка.