Чтение онлайн

— И разговаривалъ съ мистеромъ Ляйтвудомъ, — сказала Лиззи, съ улыбкой поворачиваясь къ нему. — Но вдь его общество не могло такъ тебя взволновать.

— Ты думаешь, дорогая? А мн такъ кажется, что меня взволновало именно общество, — отвчалъ ей Юджинъ своимъ прежнимъ шутливымъ тономъ, смясь и цлуя ее.

Это слово такъ засло въ мозгу Мортимера Ляйтвуда и такъ преслдовало его, пока онъ шелъ въ этотъ вечеръ къ себ домой въ Темпль, что онъ ршилъ заглянуть въ общество, котораго онъ уже довольно давно не видалъ.

Поэтому, получивъ пригласительную карточку отъ мистера и мистрисъ Венирингъ, просившихъ его сдлать имъ честь отобдать у нихъ, Мортимеръ Ляйтвуцъ счелъ нужнымъ любезно отвтить на нее въ томъ смысл, что онъ будетъ счастливъ имть эту честь. Венеринги продолжали, какъ и прежде, неутомимо разсыпать «обществу» приглашенія къ обду, и всякому, желавшему пообдать у нихъ, слдовало поспшить, ибо въ книг Судебъ несостоятельныхъ должниковъ уже было записано, что на слдующей недл съ Венирингомъ произойдетъ оглушительный крахъ. Да, на слдующей недл всему міру будетъ извстно, что, отыскавъ ключъ къ великой тайн жить выше средствъ и перемудривъ въ качеств законодателя-депутата отъ честныхъ избирателей Покетъ-Бричеза, Beнирингъ и супруга его удалятся въ Кале, гд будуть жить на брилліанты мистрисъ Beнирингъ (на которые мистеръ Beнирингъ, какъ добрый мужъ, затрачивалъ отъ времени до времени изрядные куши) и разсказывать Нептуну и другимъ, какъ до выхода Вениринга изъ парламента палата общинъ состояла изъ него да еще изъ шестисотъ пятидесяти семи его закадычныхъ друзей. И черезъ недлю же приблизительно общество сдлаетъ открытіе, что оно давно уже презирало Вениринга и не довряло Венирингу, и, когда хало обдать къ Венирингу, всегда питало сомннія на его счетъ — весьма секретно, впрочемъ, ибо это были сомннія приватнаго и конфиденціальнаго свойства, надо полагать.

Но такъ какъ книга Судебъ несостоятельныхъ должниковъ за будущую недлю еще не раскрыта, то мы находимъ у Вениринговъ обычное стеченіе публики — людей, явившихся къ нимъ въ домъ, чтобъ отобдать другъ съ другомъ, но не съ ними. Тутъ леди Типпинсъ. Тутъ Подснапъ великій и мистрисъ Подснапъ. Тутъ Твемло. Тутъ Буфферъ и Бруэръ, и Бутсъ. Тутъ и богачъ-подрядчикъ, олицетворяющій собой благодтельное Привидніе для пятисотъ тысячъ человкъ. Тутъ и предсдатель комитетовъ, прозжающій по три тысячи миль въ недлю. Тутъ и блестящій финансовый геній, такъ искусно превращающій акціи въ замчательно круглую сумму — ровно въ триста семьдесятъ пять тысячъ фунтовъ, безъ шиллинговъ и пенсовъ.

Прибавьте къ нимъ Мортимера Ляйтвуда, явившагося между ними тмъ самымъ вяло-равнодушнымъ Мортимеромъ, — сколкомъ съ Юджина, — какимъ онъ былъ въ т дни, когда разсказывалъ имъ исторію «человка невдомо откуда».

Юная фея Типпинсъ вскрикиваетъ отъ неожиданности при вид своего неврнаго обожателя. Она манитъ къ себ бглеца своимъ веромъ, но бглецъ, твердо ршившійся держаться отъ нея подальше, бесдуетъ о Британіи съ Подснапомъ. Подснапъ всегда говорить о Британіи, и говоритъ въ такомъ тон, какъ будто онъ своего рода тайный стражъ, приставленный оберегать ея интересы противъ остального міра.

— Мы знаемъ, чего хочетъ Россія, сэръ, — говорить великій Подснапъ. — Мы знаемъ, чего добивается Франція. Мы видимъ, куда мтить Америка. Но мы знаемъ и то, что такое Англія. Этого довольно для насъ.

Однако, когда доложили, что поданъ обдъ, и Ляйтвудъ опускается на свое старое мсто насупротивъ леди Типпинсъ, ее уже нельзя отразить.

— Несчастный изгнанникъ Робинзонъ Крузо! — говорить эта волшебница, о бмниваясь съ нимъ поклономъ. — Въ какомъ состояніи вы оставили вашъ островъ?

— Благодарю васъ, — отвчаетъ Ляйтвудъ. — Мой островъ въ порядк; по крайней мр, ни на что не жаловался, когда я узжалъ,

— А какъ ваши дикари поживаютъ? — спрашиваетъ леди Типпинсъ.

— Они начинали уже цивилизоваться, когда я выхалъ изъ Жуанъ-Фернандеса, — другъ друга начали сть, а это уже почти цивилизація, — говоритъ Ляйтвудъ.

— Мучитель! — восклицаетъ прелестное юное существо. — Вы знаете, что мн нужно, и забавляетесь моимъ нетерпніемъ. Сейчасъ же разскажите мн о вашихъ новобрачныхъ. Вы вдь были на свадьб.

— Разв былъ? Позвольте. (Мортимеръ длаетъ видъ, что припоминаетъ.) Ахъ да, былъ!

— Какъ же была одта невста? Гребцомъ?

Мортимеръ хмурится и не отвчаетъ.

— Должно быть она сама гребла, сама правила рулемъ, сама лавировала и швартовала (или какъ оно тамъ говорится по морскому?) на той лодк, которая привезла ее къ внцу, — продолжаетъ игривая Типпинсъ.

— Въ какомъ бы вид ни явилась она къ внцу, она все скрасила собой, — говоритъ Мортимеръ.

Леди Типпинсъ мило взвизгиваетъ, чмъ привлекаетъ общее вниманіе на себя.

— Скрасила собой! Поддержите меня, Венирингъ, если я въ обморокъ упаду. Онъ хочетъ насъ уврить, что какая-то ужасная лодочница — сама красота.

— Простите, леди Типпиивъ, я ровно ни въ чемъ не хочу васъ уврять, — вставляетъ Ляйтвудъ и подкрпляетъ слово дломъ, принимаясь за свой обдъ съ полнйшимъ равнодушіемъ

— Э, нтъ, вы не увернетесь отъ меня такимъ образомъ, мрачный житель лсовъ! — восклицаетъ леди Типпинсь. — Пожалуйста, не уклоняйтесь отъ вопроса! Нечего вамъ покрывать вашего друга Юджина, который сдлалъ изъ себя такое посмшище. Вы должны понять, что такой смшной поступокъ не можетъ не осуждаться голосомъ общества… Мистрисъ Beнирингъ, моя милая, образуемте комитетъ отъ палаты для обсужденія этого вопроса.

Мистрисъ Beнирингъ, которая никогда не можетъ устоять передъ чарами этой сильфиды, возглашаетъ:

— Ахъ-да! Образуемте комитетъ отъ палаты! Чудесно!

Beнирингъ говорить:

— Вс поддерживающіе это предложеніе, скажутъ: да. Вс, кто противъ, скажутъ: нтъ. Да — нтъ. На сторон «да» перевсъ.

Но никто не обращаетъ ни малйшаго вниманія на его шутку.

— Я — предсдательница комитета! — кричитъ леди Тимпинсъ.

— До чего она остроумна! — восклицаетъ мистрисъ Beнирингъ, но и на нее никто не обращаетъ вниманія.

— Итакъ, засданіе комитета отъ палаты для… какъ это говорится?.. для выясненія, что ли… голоса общества — открыто, — продолжаетъ какъ ни въ чемъ не бывало веселая леди. — На обсужденіе комитета предложенъ вопросъ: умно поступаетъ молодой человкъ хорошей фамиліи, пріятной наружности и не лишенный дарованій, женясь на бывшей лодочниц, а потомъ фабричной работниц, или показываетъ себя дуракомъ?

— Вопросъ не такъ поставленъ, — поправляетъ упрямый Мортимеръ. — Я формулирую его такъ: честно или нечестно поступаетъ человкъ, описанной вами, леди Типпинсъ, женясь на отважной двушк (не говорю уже о ея красот), которая спасла ему жизнь съ поразительнымъ присутствіемъ духа, — двушк, которую онъ высоко цнить, потому что она стоитъ того, которую онъ давно любилъ и которая горячо привязана къ нему?

— Но позвольте, — говорить Подснапъ съ почти одинаково взъерошенными воротничками и состояніемъ духа. — Прежде вопросъ: была ли эта молодая женщина лодочницей?

— Нтъ; но, кажется, ей случалось грести, когда она выходила на рку въ лодк со своимъ отцомъ.

Общій взрывъ протеста противъ молодой женщины. Бруэръ качаетъ головой. Бутсъ качаетъ головой. Буфферъ качаетъ головой.

— И дале, мистеръ Ляйтвудъ, — продолжаетъ Подснапъ съ быстро возростающимъ негодованіемъ въ своихъ головныхъ щеткахъ, — другой вопросъ: была ли она фабричной работницей?