Чтение онлайн

Брадлей опустилъ кошелекъ въ карманъ, стиснулъ правой рукой кисть лвой руки и, застывъ въ этой поз, сталъ смотрть въ огонь.

— Для васъ она на все пойдетъ, — прибавилъ Райдергудъ и продолжалъ. — Такъ вотъ, когда мы съ вами пойдемъ домой (потому что, я, конечно, пойду съ вами), то совтую вамъ пообчистить ее, не теряя времени даромъ. А потомъ, когда мы покончимъ наши счеты, вы можете жениться на ней. Она пригоженькая, а вы, я знаю, еще не завели себ новой зазнобы съ тхъ поръ, какъ вамъ натянули носъ въ другомъ мст.

Ни одного слова больше не проронилъ Брадлей за всю ночь. Ни разу не перемнилъ положенія и не разжалъ руки, сжимавшей его другую руку. Окаменвъ передъ огнемъ камина, какъ будто это былъ волшебный огонь, который старилъ людей, онъ не шевелился, и на его лбу темныя складки становились все глубже, взглядъ принималъ все боле и боле дикое выраженіе, лицо все больше блднло, пока не стало землистымъ, точно обсыпанное пепломъ, и даже волосы, казалось, рдли и выцвтали.

Вплоть до тхъ поръ, какъ окно сторожки стало прозрачнымъ отъ забрезжившаго свта дня, этотъ живой трупъ человка не шевельнулся. Тогда онъ тихо поднялся, переслъ къ окну и сталъ глядть на рку.

Райдергудъ тоже не вставалъ со стула всю ночь напролетъ. Вначал онъ раза два или три пробовалъ заговаривать: одинъ разъ пробормоталъ что-то такое о томъ, что становится очень холодно, потомъ сказалъ, что уголь скоро прогоритъ, и поднялся подбавить свжаго; но, такъ какъ онъ не могъ добиться отъ своего гостя ни звука, ни движенія, то замолчалъ и самъ уже на всю ночь. Въ то время, когда онъ занимался на скорую руку приготовленіемъ кофею, Брадлей отошелъ отъ окна и сталъ надвать пальто.

— Не лучше ли позавтракать, прежде чмъ мы отправимся въ путь? — сказалъ Райдергудъ. — Пустой желудокъ нехорошо студить, учитель.

Не подавая никакого знака, что онъ слышалъ, Брадлей вышелъ вонъ изъ сторожки. Схвативъ со стола кусокъ хлба и сунувъ подъ мышку свой драгоцнный узелокъ, Райдергудъ немедленно послдовалъ за нимъ. Брадлей повернулъ въ сторону Лондона. Райдергудъ догналъ его и пошелъ рядомъ съ нимъ.

Цлыхъ три мили прошли эти два человка бокъ-о-бокъ, въ полномъ молчаніи. Вдругъ Брадлей повернулъ и пошелъ назадъ. Въ тотъ же мигъ повернулъ и Райдергудъ и пошелъ съ нимъ рядомъ.

Брадлей опять пошелъ въ сторожку. Вошелъ и Райдергудъ. Брадлей слъ къ окну. Райдергудъ сталъ грться у огня. Черезъ часъ или немного побольше Брадлей неожиданно всталъ и снова вышелъ, но на этотъ разъ пошелъ въ другую сторону. Райдергудъ сейчасъ же вышелъ за нимъ слдомъ, нагналъ его черезъ нсколько шаговъ и пошелъ рядомъ.

Опять, какъ прежде, Брадлей, убдившись, что его спутникъ не отстанетъ отъ него, вдругъ повернулъ назадъ. И опять, какъ прежде, Райдергудъ повернулъ вмст съ нимъ. Но въ этотъ разъ они не вошли въ сторожку, ибо Брадлей остановился у шлюза, на покрытой снгомъ трав, и сталъ смотрть вверхъ и внизъ по рк. Судоходство прекратилось съ наступленіемъ морозовъ, и рка съ ея берегами казалась одною сплошной блой пустыней.

— Ну, полно, учитель, — говорилъ Райдергудъ, стоя возл него. — Что толку въ пустую играть? Вы все равно отъ меня не отвяжетесь, пока не заплатите мн по счету. Куда бы вы ни пошли, я пойду съ вами.

Не отвтивъ ни слова, Брадлей скорымъ шагомъ пошелъ отъ него черезъ мостикъ надъ шлюзомъ.

— Туда идти ужъ окончательно нтъ никакого смысла, — сказалъ Райдергудъ, слдуя за нимъ. — Тамъ вы упретесь въ запруду, и все равно придется повернуть.

Не обративъ никакого вниманія на эти слова, Брадлей прислонился къ сва и стоялъ въ спокойной поз, опустивъ глаза.

— Разъ мы сюда пришли, такъ я ужъ кстати погляжу свои створы, — проговорилъ угрюмо Райдергудъ.

Подъ плескъ и грохотъ воды онъ затворилъ створы шлюза, которые были открыты, съ тмъ, чтобъ отворить другую пару, такъ что на минуту об пары оказались закрытыми.

— Совтую вамъ образумиться, Брадлей Гедстонъ, учитель, а то я васъ еще посуше выжму, какъ до разсчета дойдетъ, — сказалъ Райдергудъ, проходя мимо него. — Ай! Что вы это!

Брадлей схватилъ его поперекъ тла, точно опоясалъ желзнымъ кольцомъ. Они стояли на краю шлюза, почти посредин между двумя парами створовъ.

— Пусти! — закричалъ Райдергудъ. — Пусти, или я ножъ выну и полосну тебя куда попало. Пусти!

Брадлей тащилъ къ краю шлюза. Райдергудъ тащилъ прочь отъ него. Держали оба крпко; борьба была свирпая, рука съ рукой, нога съ ногой. Брадлей повернулъ его спиной къ краю шлюза и толкалъ назадъ.

— Пусти! Оставь! — кричалъ Райдергудъ. — Чего ты хочешь? Меня нельзя утопить. Я вдь теб говорилъ: кто разъ тонулъ, никогда не утонетъ. Нельзя меня утопить!

— А меня можно, — отвтилъ Брадлей нечеловческимъ, сдавленнымъ голосомъ. — И я ршился умереть вмст съ тобой. Я тебя живого не выпущу и мертваго не выпущу. Туда, внизъ!

Райдергудъ полетлъ навзничь въ омутъ, а съ нимъ и Брадлей.

Когда ихъ нашли подъ тиной и иломъ за одной изъ прогнившихъ свай шлюза, руки Райдергуда оказались расцпившимися (должно быть, онъ разжалъ ихъ при паденіи), и глаза его смотрли вверхъ. Но онъ и теперь былъ опоясанъ желзнымъ кольцомъ рукъ Брадлея, и заклепки желзнаго кольца держались крпко.

Первымъ пріятнымъ занятіемъ мистера и мистрисъ Гармонъ, по водвореніи ихъ въ ихъ владніяхъ, было устроить вс дла, которыя, такъ или иначе, разстроились, или могли, или должны были разстроиться, пока ихъ настоящее имя оставалось подъ спудомъ. Разсматривая т дла, за которыя могла быть съ какой-нибудь стороны отвтственна фиктивная смерть Джона, они держались, говоря вообще, самаго широкаго толкованія, признавая, напримръ, за кукольной швеей право на ихъ покровительство за ея дружбу съ мистрисъ Юджинъ Рейборнъ, которая имла въ свое время нкоторое отношеніе къ темной сторон настоящей повсти. А изъ этою вытекало, что нельзя было отказать въ поддержк и старику Рай, какъ доброму другу ихъ обихъ, оказавшему имъ много услугъ. Нельзя было забыть и господина комиссара, такъ усердно и съ такимъ знаніемъ дла охотившагося по пустому слду. Что касается этого достойнаго чиновника, то не мшаетъ замтить, что вскор посл описанныхъ происшествій въ полиціи ходили слухи, будто онъ говорилъ миссъ Аббе Потерсонъ, сидя за прилавкомъ «Шести веселыхъ товарищей» за кружкой пива, что онъ «былъ бы готовъ даже потерять лишній фартингъ ради того, чтобы мистеръ Гармонъ воскресъ изъ мертвыхъ», но что и такъ его длишки обстоять ничуть не хуже, чмъ если бы этотъ джентльменъ оказался варварски умерщвленнымъ, а онъ, комиссаръ, положилъ бы себ въ карманъ правительственную премію за поимку убійцы.

Во всхъ распоряженіяхъ мистера и мистрисъ Гармонъ имъ много помогалъ знаменитый ихъ повренный, мистеръ Мортимеръ Ляйтвудъ, который дйствовалъ по своей спеціальности съ такою несвойственной ему расторопностью и настойчивостью, что ему не успвали задавать работу, до такой степени она кипла у него въ рукахъ, причемъ юный Блэйтъ глазлъ уже на заправскихъ кліентовъ, а не въ окно. При переговорахъ съ Райей, оказавшимся очень полезнымъ по приведенію въ порядокъ длъ Юджина, выяснилась его прошлая связь съ мистеромъ Фледжби. Тогда Ляйтвудъ, съ искреннимъ увлеченіемъ, повелъ атаку противъ этого обаятельнаго джентльмена, который, почувствовавъ себя въ опасности взлетть на воздухъ отъ послдствій кое-какихъ длишекъ взрывчатаго свойства, не обошедшихся безъ его благосклоннаго участія, и уже разъ попробовавъ палки, запросилъ пардону. Парламентскіе переговоры привели къ перемирію на извстныхъ условіяхъ, причемъ кое-какія выгоды перепали и на долю безобиднаго Твемло, хотя онъ этого и не подозрвалъ. Мистеръ Райя вдругъ смягчился непонятно почему: онъ собственной своей персоной явился въ квартирку надъ конюшнями въ Дьюкъ-Стрит, Сентъ-Джемс, уже не лютый, а кроткій, сообщилъ ея хозяину, что если уплата процентовъ въ прежнемъ объем будетъ отнын производиться въ контор мистера Ляйтвуда, то его, мистера Райи, іудейская неумолимость будетъ удовлетворена, и удалился, унося съ собой маленькій секреть, а именно, что съ этого дня кредиторомъ мистера Твемло сталъ Джонъ Гармонъ, уплатившій сполна всю сумму его долга. Такимъ образомъ, былъ предотвращенъ гнвъ великаго Снигсворта, и, стоя у своей коринской колонны на гравюр, что висла надъ каминомъ, онъ фыркалъ теперь на весь свтъ лишь съ нормальной дозой нравственнаго величія, строго согласовавшейся съ его комплекціей, съ одной стороны, и съ британской конституціей — съ другой.

Первый визитъ мистрисъ Вильферъ въ новую резиденцію жены нищаго былъ великимъ событіемъ. За папа было послано въ Сити въ первый же день вступленія во владніе домомъ. Папа остолбенлъ отъ изумленія, когда его привезли. А когда, посл того, его провели за ухо по всему дому и заставили осмотрть вс его сокровища, онъ былъ совершенно очарованъ и восхищенъ. Затмъ папа былъ назначенъ секретаремъ и получилъ приказъ немедленно заявить Чиксею, Венирингу и Стобльзу, что онъ отрекается отъ нихъ навсегда. Но мама явилась поздне и прибыла, какъ ей и подобало, въ полномъ парад.