Чтение онлайн

За мама послали карету, и она сла въ нее съ приличной случаю сановитостью, скоре сопутствуемая, чмъ поддерживаемая миссъ Лавиніей, которая ршительно отказалась признать величіе своей мама. Мистеръ Джорджъ Сампсонъ смиренно эскортировалъ ихъ. Мистрисъ Вильферъ приняла его въ карет съ такимъ видомъ, точно снисходительно допускала до чести присутствовать на похоронахъ одного изъ членовъ ея семейства, и затмъ отдала приказъ слуг нищаго: «Позжайте!»

— Какъ бы мн хотлось, мама, чтобъ вы немножко развалились, — сказала миссъ Лавви, откидываясь на подушки и скрестивъ руки.

— Что?! Развалилась?! — повторила съ изумленіемъ мистрись Вильферъ.

— Да, мама.

— Надюсь, я на это неспособна, — проговорила величественная дама.

— Этому легко поврить, мама, глядя на васъ. Но какъ можетъ женщина хать обдать къ родной дочери съ такимъ видомъ, точно ее посадили на колъ, — этого я не понимаю.

— А я не понимаю, какъ можетъ молодая двушка употреблять такія вульгарныя сравненія, — отвчала съ глубокимъ презрніемъ мистрисъ Вильферъ. — Я красню за тебя.

— Благодарю васъ, мама, я и сама за себя могу это сдлать, когда это понадобится, — сказала Лавви, звая.

Тутъ мистеръ Сампсонъ, желая возстановить гармонію (что ему никогда и ни при какихъ обстоятельствахъ не удавалось), сказалъ съ пріятной улыбкой:

— Мы съ вами знаемъ, мэмъ, что это скоро понадобится, — и туть же почувствовалъ, что сказалъ глупость.

— Мы съ вами? — повторила мистрисъ Вильферъ, сверкнувъ глазами.

— Должна замтить вамъ, Джорджъ, — вмшалась тутъ миссъ Лавинія, — что я не понимаю вашихъ намековъ, и нахожу, что вы могли бы быть деликатне и обойтись безъ личностей.

— Продерните меня хорошенько! — закричалъ мистеръ Сампсонъ, мгновенно становясь добычей отчаянія. — Да, да! Продерните меня, миссъ Лавинія Вильферъ! Подломъ мн!

— Что вы хотите сказать вашими извозчичьими выраженіями, мистеръ Джорджъ Сампсонъ, — представить себ не могу, да и не желаю, — сказала миссъ Лавви. — Мн довольно знать и быть увренной въ душ, что я никого не собираюсь…

Безразсудно начавъ фразу и не подумавъ, какъ она доведетъ ее до конца, миссъ Лавинія была принуждена закончить словомъ: «продергивать», — заключеніе весьма слабое, имвшее, однакоже, видъ нкоторой силы по сил презрнія, звучавшаго въ немъ.

— Ну да, вотъ такъ всегда! — воскликнулъ съ горечью мистеръ Самдсонъ. — Я никогда…

— Если вы хотите сказать, — перебила его миссъ Лавинія, — что вы никогда не открывали Америки, то можете не трудиться, такъ какъ никто въ этой карет ничего подобнаго не думаетъ про васъ. Мы васъ слишкомъ хорошо для этого знаемъ.

— Лавинія, я не то хотлъ сказать, — заговорилъ мистеръ Сампсонъ скорбнымъ голосомъ. — Я хотлъ сказать, что я и не разсчитывалъ удержать за собой свое привилегированное мсто въ вашемъ семейств посл того, какъ фортуна излила на него свои лучи. Зачмъ везете вы меня, — возгласилъ мистеръ Сампсонъ съ трагическимъ видомъ, — въ блестящіе чертоги, съ которыми я не могу состязаться? Чтобы потомъ попрекать моимъ скромнымъ заработкомъ? Великодушно ли это? Хорошо ли?

Увидвъ, что ей представляется случай провщать съ трона нсколько поучительныхъ изреченій, величественная королева мистрисъ Вильферъ сейчасъ же вмшалась въ споръ.

— Мистеръ Сампсонъ, — сказала она, — я не могу позволить перетолковывать побужденія моего ребенка.

— Оставьте его, мама, — высокомрно заявила Лавви. — Мн совершенно все равно, что онъ говоритъ.

— Нтъ, Лавинія, это задваетъ фамильную честь, — изрекла мистрисъ Вильферъ. — Если мистеръ Джорджъ Сампсонъ приписываетъ даже младшей моей дочери…

— Не понимаю, причемъ тутъ «даже», мама, — перебила Лавинія. — Я, кажется, значу не меньше другихъ.

— Замолчи! — торжественно остановила ее мистрисъ Вильферъ. — Повторяю: если мистеръ Джорджъ Сампсонъ приписываетъ низкія побужденія моей младшей дочери, онъ ихъ приписываетъ и матери моей младшей дочери. И эта мать отвергаетъ обвиненіе и спрашиваетъ мистера Джорджа Сампсона, какъ честнаго юношу, чего онъ хочетъ? Я, можетъ быть, ошибаюсь — это весьма вроятно, — но мн кажется, — продолжала мистрисъ Вильферъ, величественно взмахнувъ своими перчатками, — мн кажется, что мистеръ Джорджъ Сампсонъ сидитъ въ прекрасномъ экипаж. Мн кажется, что мистеръ Джорджъ Сампсонъ детъ въ эту минуту, и по собственному желанію, въ домъ, который можно назвать дворцомъ. Мн кажется, что мистеру Джорджу Сампсону предложено раздлить — скажу я — возвышеніе, ниспосланное нашей семь, въ которую онъ, смю сказать, добивается чести вступить. Чмъ же объяснить этотъ тонъ мистера Джорджа Сампсона?

— Единственно тмъ, сударыня, что я такъ мучительно сознаю свое ничтожество въ отношеніи денегъ, — объяснилъ мистеръ Сампсонь, окончательно упавъ духомъ. — У Лавиніи теперь высокія связи. Смю ли я надяться, что она останется для меня прежней Лавиніей? И разв не понятно, что я огорчаюсь, когда вижу съ ея стороны желаніе срзать меня?

— Если вы недовольны вашимъ положеніемъ, сэръ, — проговорила миссъ Лавинія съ большою учтивостью, — мы можемъ васъ высадить на первомъ перекрестк, который вамъ угодно будетъ указать кучеру моей сестры.

— Дорогая Лавинія, я васъ боготворю! — взмолился патетически мистеръ Сампсонъ.

— Я попросила бы васъ боготворить меня боле пріятнымъ образомъ, если вы можете, — отвчала эта молодая двица.

— А васъ, сударыня, — прибавилъ мистеръ Сампсонъ, повернувшись къ мистрисъ Вильферъ, — я глубоко уважаю, — не такъ, конечно, какъ того требуютъ ваши достоинства, но все-таки необыкновенно глубоко. Пощадите несчастнаго, мэмъ, который чувствуетъ, какую великодушную жертву вы приносите для него, но доходить почти до сумасшествія (тутъ мистеръ Сампсонъ ударилъ себя по лбу)… когда подумаетъ, какъ ему состязаться съ богатыми и великими міра сего.

— Когда вамъ понадобится состязаться съ богатыми и великими міра сего, вамъ, вроятно, скажутъ объ этомъ заране, — заявила миссъ Лавинія. — Я, по крайней мр, скажу.

Мистеръ Сампсонъ немедленно выразилъ свое горячее убжденіе, что это «боле чмъ человколюбиво», и опустился на колни къ ногамъ своей милой.

Но верхомъ торжества для матери и дочери было ввести мистера Сампсона благодарнымъ плнникомъ въ «блестящіе чертоги» и провести его по этимъ чертогамъ, какъ живого свидтеля ихъ славы и какъ яркую иллюстрацію ихъ снисходительности. Когда они поднимались по лстниц, миссъ Лавинія позволила ему идти съ нею рядомъ, какъ будто говоря: «Несмотря на все великолпіе, которое насъ окружаетъ, я все-таки твоя, Джорджъ. Какъ долго это будетъ — вопросъ другой, но пока я твоя». Съ такою же благосклонностью объясняла она ему во всеуслышаніе свойства предметовъ, попадавшихся имъ на глаза и, по ея мннію, незнакомыхъ ему: «Экзотическія растенія, Джорджъ», «Клтка съ тропическими птицами», «Часы Рококо», и въ такомъ род. Напротивъ того, мистрисъ Вильферъ, выступавшая во глав процессіи, проходила мимо всей этой роскоши съ видомъ индйскаго вождя, который счелъ бы себя скомпрометированнымъ, если бъ обнаружилъ хоть малйшій знакъ удивленія и любопытства.

Да и вообще поведеніе этой величественной матроны за весь день могло служить образцомъ для всхъ величественныхъ матронъ, попадающихъ въ подобныя условія. Свое знакомство съ мистеромъ и мистрисъ Боффинъ она возобновила такъ, какъ будто не она, а они честили ее за глаза, и какъ будто одно только время могло залчить ея обиду. На каждаго подходившаго къ ней лакея она смотрла, какъ на своего заклятаго врага, съ обдуманнымъ намреніемъ подносившаго ей дерзости на блюд и выливавшаго ей на голову оскорбленія изъ графина. Она сидла за столомъ по правую руку зятя, прямая, какъ жердь, видимо подозрвая отраву въ каждомъ подававшемся кушань и стоя на страж съ врожденной силой воли противъ всхъ адскихъ козней вообще. Съ Беллой она обращалась, какъ съ молодой дамой, занимающей видное положеніе, и съ которою она встрчалась въ обществ нсколько лтъ тому назадъ. Даже и тогда, когда, немножко оттаявъ отъ дйствія искристаго шампанскаго, она разсказывала зятю нкоторые эпизоды семейнаго характера, касавшіеся ея папа, она пересыпала свой разсказъ такими арктическими намеками насчетъ своей собственной роли, какъ непризнаннаго совершенства, ниспосланнаго на землю, чтобъ осчастливить человческій родъ, и насчетъ роли папа, какъ замороженнаго воплощенія замороженной расы, что у слушателей морозъ пробгалъ по спин. Когда же гостямъ вынесли напоказъ маленькую Беллу, съ этимъ неистощимымъ ребенкомъ, таращившимъ глазки съ явнымъ намреніемъ распустить свои губки въ слабую, слюнявую улыбку, — какъ только онъ увидлъ свою бабушку, — сдлались спазмы, и ничмъ нельзя было утшить его. А когда она, наконецъ, поднялась прощаться, трудно было ршить, сама ли она идетъ на эшафотъ, или провожаетъ на казнь жильцовъ этого дома. Джонъ Гармонъ забавлялся всмъ этимъ отъ души, и когда они съ женой остались одни, сказалъ ей, что никогда ея естественность не казалась миле, какъ рядомъ съ этимъ контрастомъ, и что, признавая ее дочерью своего отца, онъ навсегда останется при твердомъ убжденіи, что она — не дочь своей матери.