Чтение онлайн

"Такой судъ не можетъ быть безпристрастнымъ.

"Время обсудитъ и оцнитъ лучше нашего и наши убжденiя, и наши дйствiя; а мы, разставаясь, утшимъ себя тмъ, что и здсь, на земл, - гд все происходитъ, — есть для насъ одно неразрушимое — это госодство идей. И потому, если мы врно служимъ иде, которая, по нашему твердому убжденiю, вела насъ къ истин путемъ жизни, науки и школы, то будемъ надяться, что и потокъ времени не унесетъ ея вмст съ нами."

8-го апрля Н.И.Пироговъ прощался съ студентами университета. Изъ того, что онъ говорилъ имъ при этомъ, мы возьмемъ нсколько фразъ, которыя характеризуютъ его уже вполн и которыя такъ хороши, что ихъ полезно узнать и запомнить всмъ и каждому. Онъ говорилъ:

"Я принадлежу къ тмъ счастливымъ людямъ, которые хорошо помнятъ свою молодость. Еще счастливе я тмъ, что она не прошла для меня по напрасну. Отъ этого я, старясь, не утратилъ способности понимать и чужую молодость, любить и, главное, уважать ее…

"Бывъ попечителемъ университета, я поставилъ себ главною задачею поддерживать всми силами то, что я именно привыкъ любить и уважать въ молодости. Съ искреннимъ доврiемъ къ ней, съ полною надеждою на успхъ, безъ страха и безъ задней мысли, я принялся за трудное, но высокое и благородное дло. И могъ ли я иначе за него взяться, когда, помня и любя время моего образованiя въ четырехъ университетахъ, я живо вспоминалъ и т стремленiя, которыя меня тогда одушевляли; вспоминая, уважалъ ихъ въ себ. Я невольно переносилъ ихъ и на васъ, и въ васъ любилъ и уважалъ тоже самое, что привыкъ любить и уважать въ самомъ себ…

"Я зналъ, что не многiе раздляютъ мой взглядъ на университетскую молодежь и университетскую жизнь вообще; зналъ наконецъ и то6 что меня будутъ обвинять въ слабости, въ неумньи, и въ гоньб за популярностью; но все это не могло измнить моихъ глубокихъ убжденiй, не могло остановить моихъ дйствiй, основанныхъ на любви и уваженiи къ молодости, на доврiи къ ея благородству мыслей и стремленiю къ правд. Не врить въ это я не могъ, потомучто не могъ ни сдлаться, ни казаться не мною. Это значило бы для меня перестать жить. Я остался мною и, разставаясь съ вами, уношу т же убжденiя, которыя принесъ къ вамъ, которыя никогда ни отъ кого н скрывалъ, потомучто считалъ преступнымъ скрывать начала, служившiя основанiемъ моихъ дйствiй."

9-го апрля прощалось съ Пироговымъ за обдомъ кiевское общество. Здсь отцы семействъ благодарили его за своихъ дтей; иностранецъ выразилъ удивленiе, возбужденное въ немъ простотой обхожденiя Пирогова; говорилъ еврей Каценъ о нравственномъ влiянiи дятельности Пирогова, отразившемся на его соплеменникахъ, живущихъ въ Россiи. Мы остановимся на словахъ г. Кацена.

"Бдственная участь нашего народа въ среднiе вка, сказалъ онъ, оставила насъ въ состоянiи человка, ошеломленнаго постоянными несчастiями, мучительными преслдованiями; мы такъ были измучены, такъ избиты, что намъ нечего было боле бояться, нечего было боле повредить въ насъ. наученные опытомъ, мы не могли врить, чтобы кто-нибудь захотлъ облегчить наши страданiя. Новая исторiя не слишкомъ много сдлала для того, чтобы вывести насъ изъ этого нравственнаго оцпененiя, этого гибельнаго недоврiя ко всему неевропейскому. Правда, орудiе было другое: въ среднихъ вкахъ — физическая сила, въ новыхъ — низшая степень гражданскихъ правъ. Разумется, время и цивилизацiя взяли свое: образованное меньшинство успло примириться съ настоящимъ, и съ любовiю и надеждой протягиваетъ руку потомкамъ, забывъ вину предковъ; но для того, чтобы возбудить это чувство доврiя въ масс къ окружающей ее сред, нужна была личность, не только одинаково сочувствующая интересамъ всхъ народностей, но и привязанная къ нашему бдному, страдальческому племени особымъ чувствомъ сстраданiя, снисходительности къ его слабостямъ, какъ къ необходимымъ послдствiямъ историческаго хода событiй, нужна была личность свтлая, высоконравственная, нужны были вы, Николай Иванычъ! Вы это и сдлали. Ваше имя, имя русскаго, стало популярнымъ между евреями; вы намъ дали этимъ надежду на сближенiе съ народомъ русскимъ, сближенiе, составляющее задушевное желанiе, самое искреннее стремленiе образованнаго еврея. Вотъ подвигъ, который вы совершили, вотъ заслуга, за которую ваше имя останется вчнымъ памятникомъ въ исторiи развитiя еврейскаго народа."

Мы бы долго не кончили, еслибы вздумали передавать все, что было высказано на прощаньи Н.И.Пирогову Намъ хотлось представить только сущность того6 что пространно развито въ многочисленныхъ рчахъ ораторовъ; намъ хотлось только уяснить явленiе, раскрыть источникъ общей симпатiи къ этому человку и показать примръ, какъ можетъ въ наше время подняться въ глазахъ большинства достойная личность и какъ можетъ большинство оцнить и поднять своей оцнкой достойнаго общественнаго дятеля. Намъ хотлось наконецъ указать на эту новую характеристическую черту нашего времени, общающую въ будущемъ дальнйшее развитiе общественныхъ инстинктовъ.

Сейчасъ привели мы слова сошедшаго съ поприща дятеля: "Здсь на земл есть для насъ одно неразрушимое — это господство идей". Онъ имлъ полное, сознательное право произнесть эту несомннную истину и неразрушимости идей, потомучто подтвержденiе для ней есть въ фактахъ его собственной умственной жизни. Давно уже, впервые заговоривъ о вопросахъ жизни, онъ бросилъ на свтъ мысль о необходимости общечеловческаго образованiя прежде образованiя спецiальнаго, и отъ этой мысли доходилъ до заключенiя, что общее образованiе должно находиться вн спецiальныхъ заведенiй, которыя слдовательно должны состоять изъ однихъ высшихъ, собственно спецiальныхъ курсовъ и назначаться для воспитанниковъ уже взрослыхъ. Эта мысль не погибла, и вотъ — осуществленiе ея между прочимъ встрчаемъ въ слдующемъ новомъ правительственномъ распоряженiи.

При Лсномъ Институт и Лисинскомъ Учебномъ Лсничеств учрежденъ спецiальный курсъ лсоводства, имющiй цлiю подготовить для лснаго управленiя людей изъ получившихъ высшее общее образованiе. Съ этою цлiю къ слушанiю курса допускаются окончившiе образованiе въ университетахъ съ степенью кандидата или званiемъ дйствительнаго студента, по разрядамъ наукъ: естественныхъ, камеральныхъ, матемптическихъ, юридическихъ и медицинскихъ (за исключенiемъ фармацевтовъ и ветеринаровъ).

При этомъ замчается, что въ 1863 году послдуетъ совершенное упраздненiе Лсного Института, и тогда учрежденный теперь курсъ будетъ обращенъ въ особое специальное лсное заведенiе, — Лсную Академiю, — которое сдлается единственнымъ, для высшаго образованiя по лсной части.

Для учрежденнаго теперь курса обнародованы и подробныя правила.

Мы сказали — истинныя идеи неразрушимы, — въ этомъ конечно вы не сомнваетесь, читатель. Он именно неразрушимы, — это ихъ лучшiй эпитетъ. Есть у насъ другое слово, но оно къ истиннымъ идеямъ не такъ хорошо идетъ Это слово — живучесть. оно идетъ ко многимъ другимъ вещамъ, изъ которыхъ иныя тоже не рдко гуляютъ по свту подъ именемъ идей; но эти идеи — самозванцы, переряженцы, волки въ одежд овчей. Къ нимъ между прочимъ принадлежатъ разнаго рода фокусы, изобретаемые такъ называемыми остроумными писателями, для достиженiя различныхъ земныхъ, насущныхъ цлей, а иногда даже и цлей духовныхъ, какъ напримръ для воздвиденiя себ временнаго минiатюрнаго пьэдестальчика, чтобы стать на него въ качеств маленькаго божка, крошечнаго идеальчика, показаться, покрасоваться, показать публик фокусъ и потомъ уйти внутрь пьедестальчика, какъ уходятъ подравшiяся марионетки. Фокусъ заключается иногда въ извстномъ взгляд на извстный предметъ, или даже просто въ извстномъ прiем, въ извстномъ тон рчи, въ извстной манер объясняться съ публикой. Подобное изобртенiе большею частiю остается во все время своего существованiя исключительной привилегiей изобртателя, потомучто его собратья по ремеслу6 хотя видятъ иногда выгодность фокуса, но съ другой стороны соображаютъ невыгодность немного унизительной роли подражателя, и — оставляютъ изобртенiе въ исключительномъ пользованiи изобртателя — одни съ презрнiемъ, другiе съ завистью и затаенной досадой. Между тмъ фокусъ, какъ изобртенiе, иметъ характеръ новизны и свжести; новизна и свжесть привлекательны, он нравятся публик, публика стремится къ нимъ, и изобртатель торжествуетъ, торжествуетъ до тхъ поръ, пока публика не присмотрится къ фокусу или не набьетъ имъ себ оскомины. Тогда можетъ послдовать одно изъ двухъ: или молчавшiе дотол собратья ополчатся на пошатнувшагося артиста, произойдетъ жестокая война, которая и кончится тмъ, что артиста повалятъ; или же догадливый артистъ, предупреждая войну, в'o время закроетъ лавочку, уберетъ свой пьедестальчикъ и удалится…

Казалось бы, что такъ тому длу должно и кончиться. Но нтъ! Вотъ проходятъ годы; туманъ забвенiя застилаетъ слды удалившагося артиста; мсто, гд стоялъ его пьедестальчикъ, уже заросло травой и былiемъ; по немъ гуляютъ другiе господа, совсмъ въ иныхъ костюмахъ, съ иными физiономiями и прiемами… Вдругъ — въ сторон выдвигается изъ-подъ земли угломъ незвстный предметъ. Тотчасъ находится господинъ съ призванiемъ антикварiя, припадаетъ, собственноручно откапываетъ и извлекаетъ… пьедестальчикъ! Смотрите, дорогая находка уже у него на плеч; онъ бжитъ за нею, третъ ее, чиститъ, кроетъ свжимъ лакомъ и — онъ уже на пьедестальчик, въ костюм артиста, въ грацiозной поз. Публика, начавшая было забывать артиста, успвшая поддаться другимъ впечатлнiямъувлечься другими интересами, видитъ что-то блестящее, не узнаетъ знакомаго пьедестальчика, идетъ, любопытствуетъ и любуется, какъ чмъ-то новымъ. Конечно ей немного нужно времени на то, чтобы всмотрться и разпознать, что это новое — только подновленное и подкрашенное старье; но — вдь это пожалуй можетъ повториться и не разъ. Вотъ почему подобнымъ вещамъ слдуетъ приписать свойство живучести!

Недале какъ въ прошедшемъ номер нашего журнала одна статья указала мсто, гд найденъ и открытъ пьедестальчикъ однаго изъ нашихъ бывшихъ наиболе искуссныхъ и наиболе смлыхъ артистовъ — аддея Венедиктовича. Но вдь это не единственный примръ…

Благосклонный читатель, скажите, были ли вы такимъ же какъ теперь благосклоннымъ читателемъ въ тридцатыхъ годахъ нашего вка? Мы тогда состояли таковыми; если и вы тоже, то конечнопомните, чмъ для насъ былъ тогда таинственный, красовавшiйся нкоторое время своей таинственностью баронъ Брамбеусъ, и какимъ подножiемъ служила ему тогда "Библiотека для чтенiя". Если вы молоды такъ, что не помните тогдашней "Библiотеки для чтенiя", то не судите по ныншней: теперь она уже въ третьихъ или четвертыхъ рукахъ; въ ней съ той поры произведено столько капитальныхъ исправленiй и передлокъ, что первоначальной постройки и узнать невозможно. Если же вы помните первоначальную "Библiотеку для чтенiя", то знаете, что въ ней больше всего и прежде всего читались: такъ называемая Литературная лтопись и статьи, подписанныя барономъ Брамбеусомъ; вы знаете, какъ мы носились съ этимъ идольчикомъ, какъ мы хохотали и радовались тому, чт'o онъ для насъ выдлываетъ, съ какимъ наслажденiемъ читали мы его… А скажите, много ли вы вынесли и внесли въ вашу жизнь изъ того, что прочли въ Литературной лтописи и въ статьяхъ барона Брамбеуса?..Но можетъ быть вы съ той только поры и именно по милости баронв Брамбеуса и вступили въ званiе благосклоннаго читателя? — И этого уже довольно, хотите вы сказать. Совершенно справедливо! Помянемте-же собственно за это добрымъ словомъ барона Брамбеуса и его литературную лтопись… Ну, а если бы теперь, когда вы давно уже привыкли быть читателемъ, вдругъ явились къ вамъ вновь и въ вид новостей та же или подобная литературная лтопись и такiя же или подобныя статьи, какiя были подписаны барономъ Брамбеусомъ, — какъ бы вы встртили ихъ? Вы скажете, что этого быть не можетъ, что конекъ, на которомъ здилъ баронъ Брамбеусъ, давно обезножилъ и едва ли обртается въ числ живыхъ тварей. Напрасно вы такъ думаете: конька или его остовъ могутъ отрыть усердные антикварiи, и та же псня… Да позвольте: уже не раздается ли она и теперь иногда вокругъ васъ, только раздается ъ подновленнаго и подкрашеннаго пьедестальчика. Увы! кажется антикварiи упускаютъ изъ вида, что пьедестальчикъ барона былъ такого устройства, что не всякому удобно держаться на немъ. Барону легко было дйствовать, потомучто онъ взбирался на него во всеоружiи: у него бывали биткомъ набиты вс карманы разноцвтными камешками его остроумiя, и онъ бросалъ ихъ въ публику полными горстями, чт'o дйствительно произодло отличный минутный эффектъ, и публика рукоплескала, заливаясь веселымъ смхомъ. Но если бы не достало матерiала? Если бы у взобравшагося на пьедестальчикъ антикварiя оказался этотъ матерiалъ въ маломъ количеств и слабаго достоинства, — вдь эффекта не было бы и — паденiе, ршительное паденiе! Ни что не можетъ быть печальне того позорища, когда кто въ кругу умныхъ людей обнаружитъ претензiю на остроумiе и наличнаго остромiя не предъявитъ. Произноситъ человкъ фразу, разчитывая на блестящiй эффектъ; онъ кончилъ и самъ уже посмялся, а собеседники сидятъ молча, безъ улыбки и смотрятъ вопросительно, какъ бы ожидая еще чего-нибудь. А ждать-то ужь нечего — все! Боже мой! какое тяжолое чувство производитъ всегда въ нас подобное положенiе! Впрочемъ можетъ быть это наша личная особенность, — мы никому ея не навязываемъ; можетъ быть вы въ такихъ случаяхъ съ улыбкой и съ удовольствiемъ думаете: по дломъ! пусть будет стыдно господину, — впередъ наука!.. Ну, а если темою для упражненiя своего бднаго остроумiя господинъ изберетъ такой предметъ, на который большая часть собесдниковъ смотритъ очень серьезно, съ теплымъ участiемъ слдитъ за его разработкой, и лучшую, истинную его сторону считаютъ свято-неприкосновенною; и если господинъ примется мазать по всмъ сторонамъ этого предмета своимъ остроумiемъ, какъ грязью, подъ которою предметъ тускнетъ и опошливается, — это уже не можетъ не покоробить васъ. — Все такъ, скажете вы; но къ чему же идетъ рчь? гд же видно теперь появленiе изъздившагося баронова конька? — Извольте, можно сдлать и это указанiе, хотя мы уврены, что вы не замтили сами вновь появляющагося мстами конька потому только, что проходите мимо его безъ всякаго вниманiя.

Здсь однако мы должны сдлать маленькую оговорку. Надо вспомнить, что баронъ, оставившiй свою первоначальную дятельность и не показывавшiйся публик въ продолженiе десяти лтъ, снова потомъ появился на нкоторое время предъ нею; но тутъ онъ появился уже не на томъ коньк: тутъ его остроумiе приняло другой оттнокъ; оно перестало быть простыми разноцвтными камешками, а получило смыслъ, соотвтствующiй настоящму времени и его потребностямъ (баронъ былъ человгкъ разумный и съ большимъ тактомъ!).. Мы говорили, конечно, о его первомъ, старинномъ коньк.