Наследница двух лун
Шрифт:
— Вероника, — произнес он, и мое имя прозвучало как приговор и предложение одновременно. — Спускайся и реши сама, чья тень будет падать на тебя завтра.
Тишина в Черном зале стала плотной, вязкой, как смола. Леон затрясся так, что побледнел даже шрам на его щеке. Старейшины не шелохнулись, но их безмолвие будто стало угрозой. Лука замер, и все его тело стало одним большим, напряженным вопросом, устремленным ко мне.
Моя невидимость пропала. Я превратилась из зрителя в приз, который теперь должен был вручить себя сам. Мда, за всю свою прошлую жизнь я не получала столько внимания, сколько сейчас…
В тот миг время будто схлопнулось, зажав меня в тисках между прошлым, которое я не помнила, и будущим, которое должна была выбрать сейчас.
Глава 17
Я сделала робкий шаг вперед, стараясь не дрожать. Стук каблуков глухо отдавался по черному камню. Когда я проходила мимо Леона, он, бледный от ярости, прошипел мне на ухо:
— Ну и проваливай к своим зверям. Ты только что подписала смертный приговор и себе, и им. Весь Камнеград узнает, что дочь людей предала их ради оборотней. Ты нигде и никогда не найдешь покой, выскочка, так и знай.
Я не ответила и не обернулась. Слова этого негодяя были не более чем пустым звуком. После всего, что я узнала о Тетради Бабочек, о балансе миров, его мелкие интриги казались всего лишь детской игрой в песочнице на краю пропасти.
Я прошла и мимо Старейшин. Их аметистовые глаза проводили меня без эмоций. Сейчас они точно отступят, но не забудут, в этом я уверена.
Прошла мимо Валерия. Он стоял неподвижно, лишь уголок его губ дрогнул в едва уловимой, почти гордой улыбке. Он кивнул, словно говоря: «Интересный ход. Игра продолжается».
Я совсем не хотела покидать его, так как чувствовала, что начинаю влюбляться. Но увы, оставаться здесь мне показалось опасным, когда Тетрадь Бабочек в руках у Бэзила. Интуиция подсказывала, что нужно идти именно к оборотням, чтобы спасти миры.
Я остановилась перед Лукой. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Его зеленые глаза горели, но теперь в этом пламени читалась не только властность, но и ожидание. И что-то еще… Возможно, он уже что-то знал про мои приключения…
— Я иду с тобой, — сказала я, и голос прозвучал четче, чем я ожидала. — Не потому что я твоя собственность. Я не хочу, чтобы ты считал меня ею. И не из страха, хоть я и переживаю. Я не исполнила свой долг перед стаей. И… мне кажется, ответы на вопросы, которые у меня появились, могут быть только у вас.
Наступила зловещая пауза, во время которой я ожидала все что угодно от него, от Старейшин, от Валерия, от Леона. Вдруг вспомнилось, как я робко покупала в киоске шоколад. Какое же дурацкое событие…
Мышцы на скулах Луки напряглись. Он медленно, будто взвешивая каждое слово, кивнул.
— Долг будет исполнен, — проронил он низко. — А ответы… — он бросил взгляд на расступившихся Старейшин и на бледного от бессильной злобы Леона, — здесь ты их точно не найдешь.
Он повернулся, давая понять, что разговор окончен. Члены стаи — бета со шрамом и остальные — мгновенно сомкнули круг вокруг меня, отсекая меня и от людей, и от вампиров. Защитный, но и властный жест. Я снова очутилась в клетке. Но на этот раз… Возможно, я смогу разрешить все свои проблемы. Или нет? Сейчас уже не важно, ведь время вспять не повернуть.
Может, я на самом деле ошиблась, и с Валерием мне не по пути… В конце концов, если тот розовый туман и правда показывает будущее… То мне суждено быть именно с Лукой. Сейчас он казался не красивее, чем Валерий, но… Может быть, если я узнаю его получше, то смогу полюбить…
Валерий, все еще стоя у трона, развел руками, его бархатный голос наполнил зал:
— Господа, выбор наконец сделан. Законы гостеприимства более не действуют в отношении этой особы. Прошу вас всех покинуть Мраморные Шпили. Мирно и немедленно.
Мы вышли под перекрестными взглядами, полными ненависти, расчета и невысказанных угроз. Мост через пропасть опустился с оглушительным лязгом, и наш отряд скрылся в предрассветном лесу, оставив позади молчаливый, полный напряжения замок.
***
Лес встретил нас привычной прохладой, шепотом листьев и приятными запахами древесины и разных трав. Мы шли быстро, почти бесшумно, даже в человеческом облике оборотни двигались как тени. Я шла рядом с Лукой, чувствуя, как его присутствие отдается во мне странным, знакомым резонансом — тем самым, что преследовало меня в снах. Он не смотрел на меня, но его внимание было полностью приковано ко мне. Я чувствовала это кожей.
— Расскажи, — сказал он наконец, не глядя. — Где была и что видела.
И я рассказала. Кратко, но честно. Об испытаниях Бэзила, о загадочном Лабиринте Искажений, о ловле бабочек, о встрече с духом Адрианом. О том, как мерзкий Леон начал жестокую травлю, и о бегстве. О встрече с романтичным и милым Валерием. О его замке, о чудесном саде, о прекрасных дымчатых леопардах и смешном коте. О том, что он рассказал мне о Тетради — о ее истинной природе, о ключе к балансу миров, о медленном конце света.
Я упомянула и Герарда. Сказала, что он был единственным в Камнеграде, кто проявил ко мне доброту, кто защитил меня, когда другие смеялись или угрожали. Сказала это просто, как факт.
Лука слушал, не перебивая. Но когда я произнесла имя Герарда, я увидела, как его челюсть напряглась. А когда заговорила о Валерии — о его музыке, его знаниях, его странной, но искренней помощи, — Лука резко обернулся. Его взгляд был таким острым, что я на миг замолчала. Должно быть, он заревновал! А если так, то значит и правда влюблен…
— Герард, — произнес он имя, будто пробуя его на вкус, и в голосе прозвучало отчетливое презрение. — Какой-то человек с молотом, вырезающий фигурки животных. Валерий, вампир-пианист, весь из себя романтик, легенды рассказывает красивые про каких-то леопардов... — Он фыркнул, и это был звук, полный чистой, животной неприязни. — Они думают, что могут защитить тебя? Или что ты им нужна? Нет, им нужна диковинка, нечто вроде занятной игрушки. Они не знают, что такое настоящая опасность. Не знают, что значит нести ответственность за свою стаю. За свою… — Он запнулся, резко оборвав себя.