Чтение онлайн

Он сделал легкий шаг ко мне. В его руке появилась статуэтка — две луны, сплетенные в хрупком танце. Одна — из матового, молочного камня, другая, поменьше — из розового кварца, теплого, как зарница.

— Это — отражение неба в моей памяти. Бледная — та, под которой я родился. А розовая… — он посмотрел на меня так, что песок под ногами будто поплыл, — она зажглась, когда ты вошла в мою жизнь.

Я протянула дрожащие руки. Статуэтка оказалась неожиданно теплой. И в тот миг, как мои пальцы сомкнулись вокруг нее, произошло чудо. Маленькие луны в моих ладонях загорелись изнутри мягким светом. И на небе, будто в ответ, их прототипы вспыхнули ярче, синхронно пульсируя. Песок под ногами начал искриться, как рассыпанные алмазы. В прибое засветились призрачные силуэты тропических рыб, а по кромке воды, словно живые фонарики, забегали светящиеся крабики. Весь мир будто превратился в шкатулку с волшебством, и центром его были мы.

— Подари мне этот танец, — сказал он ласково.

Его руки обняли меня. Мы неторопливо закружились. Ритм прибоя и тихое пение света в песке заменяли нам музыку. Его халат пахнул ночным морем и старыми книгами. Я чувствовала холод его кожи сквозь тонкую ткань и парадоксальное, всепоглощающее тепло, исходящее от самого его существа. Время словно исчезло, будто его никогда не существовало. Существовал только этот медленный вихрь, две сияющие луны над головой и две — сжигающие ладонь.

Он наклонился. Его взгляд опустился к моим губам. Все вокруг — светящийся песок, небо, само море — замерло в ожидании. Его лицо приближалось, и в ту самую секунду, когда я уже почувствовала ледяное дуновение его дыхания…

...сон рассыпался, как светящийся песок сквозь пальцы, оставив во рту лишь соленый привкус моря и тень несостоявшегося поцелуя.

Я сидела у камина в небольшой гостиной, куда меня пригласил Валерий после пробуждения, и пыталась сосредоточиться на чашке теплого напитка, вкусно пахнущего медом и полынью. Милаха Серхио дремал у меня на коленях, его лепестковая шкурка излучала легкое, успокаивающее тепло. Над моей головой висела картина, на которой были изображены те самые две луны.

Две луны были написаны с такой гиперреалистичной точностью, что возникало жуткое чувство — их можно потрогать. Большая, бледная, казалось, излучала холод, от которого по коже пробегали мурашки. Малая, розовая, источала едва уловимое тепло, как отдаленное воспоминание о закате. Я всмотрелась в картину еще внимательнее... Пространство между лунами... Оно какое-то странное... Художник (или все-таки маг?) изобразил его как густую, переливающуюся субстанцию, похожую на жидкий обсидиан, в котором тонули крошечные, светящиеся символы — не то древние руны, не то созвездия неизвестной науке карты. Может, это было какое-то зашифрованное послание? Послание для меня?..

Валерий стоял у высокого окна, спиной ко мне, созерцая предрассветную синеву. Казалось, он к чему-то внимательно прислушивался. Я невольно залюбовалась им, вспоминая чудесный сон, но вовремя отвела взгляд, пока он его не почувствовал.

— Они не появляются здесь без приглашения, — отчеканил он. Каждое слово падало, как капля металла в тишину. В его обычно бархатном голосе теперь звенела скрытая сталь, лезвие, наполовину извлеченное из ножен. — Это грубейшее нарушение этикета. Значит, игнорировать церемонии им стало выгоднее, чем соблюдать. Дело пахнет кровью и прахом.

— Кто пришел? — мои собственные слова показались мне слабым шепотом. Я непроизвольно сжала складки платья, ощущая, как ладони становятся влажными. В памяти, против воли, всплыло одно-единственное имя: неужели Леон?

Он не успел ответить. Снаружи донесся звук — низкий, вибрирующий гудок, похожий на звук гигантской раковины. Он прошел сквозь стены, заставив задрожать хрусталь в люстре. Валерий резко обернулся. В его глазах вспыхнуло нечто среднее между раздражением и холодной яростью.

— Совет Старейшин, — сказал он. — Сигнал тревоги. Значит, к нам пришли не просто гости.

Серхио мелко задрожал. Не успела я и глазом моргнуть, как он забился под диван. Практически одновременно с востока, со стороны главных ворот, раздался оглушительный, металлический лязг — звук десятков доспехов, топот, приглушенные команды. И чей-то голос, громкий и пронзительный, который я узнала бы из тысячи:

— Откройте по приказу Его Величества, короля Бэзила Красивого! Мы требуем выдачи беглой преступницы!

Да, чутье не обмануло меня. Это и правда был Леон. Его голос, полный самодовольной наглости, просто ужасно резал слух даже сквозь толщу камня.

Я, уже успев расслабиться, даже понадеялась, что Леон не найдет меня, но нет. Настолько противных и назойливых людей я даже в прошлой жизни не встречала!

И прежде чем я успела осмыслить происходящее, с северной стороны, со стороны леса, донесся третий звук. Это был вой! Долгий, тоскливый, полный дикой силы и неоспоримой власти. По коже побежали мурашки, будто меня резко облили холодной водой, сердце пропустило удар, а руки задрожали. Ноги будто одеревенели. Неужели это Лука? Серхио встревоженно зашипел и чуть высунул мордочку из-под дивана.

Валерий замер на мгновение, его лицо стало непроницаемой маской из белого мрамора. Затем он рассмеялся. Коротко, беззвучно, лишь уголки губ дрогнули в жесткой усмешке.

— Просто прекрасно, — прошептал он. — Подобного я и представить не мог. Все пауки сошли с огромной паутины разом. Оборотни, люди, мои же сородичи. И все из-за одной-единственной юной леди из другой вселенной. Вы должны гордиться, Вероника. Вы устроили сбор, достойный легенд.

— Что… и что же нам делать? — мой голос звучал хрипло от страха. Мне хотелось убежать куда-нибудь подальше отсюда, чтобы все, с кем я повстречалась хоть раз, забыли меня навсегда. Хотелось начать все с чистого листа. Понимая, что это невозможно, я хотела плакать.

— Нам? — он поднял бровь. — Вам — оставаться здесь. Не выходить, не показываться ни в коем случае. Ну а мне придется как-то встречать гостей. — Он поправил отворот своего камзола и сделал шаг к двери, движения его были плавными и опасными, как у хищника перед броском. — Помните: вы — мой гость. И пока вы под этой кровлей, законы гостеприимства сильнее любых королевских указов или советских решений. Брайан! — крикнул он, и его голос раскатился по коридорам.

Не прошло и мгновения, как в дверном проеме замер стражник. Его лицо, обычно непроницаемое, как замковый камень, было искажено тенью тревоги, а пальцы непроизвольно сжимали рукоять меча.

— Господин, у ворот…

— Я знаю, — голос Валерия разрезал воздух, резкий и точный, как удар тонкого клинка. — Мост поднять? Внутренние решетки опустить? Гарнизон выстроить в коридоре смерти?

— Все исполнено, господин. Но они все одновременно настаивают, требуют взгляда Повелителя.

— Что ж, — Валерий медленно поднялся, и тень от него поглотила половину камина. — Тогда взгляд они получат, в Черном зале. Но пусть каждый оставит свое оружие у порога. Клинки, стрелы, яды, клыки, когти. На изложение претензий даю пять минут, и не секундой больше. Затем я выслушаю каждую сторону наедине.