Чтение онлайн

Меня это растрогало. Нелепо, неожиданно, но растрогало. Этот могучий, суровый вожак, который командует силой взгляда, который не боится ни королей, ни советов старейшин… он ревновал по-настоящему. Из-за меня. Я чувствовала, что он готов на все ради меня. Я невольно улыбнулась. Лука казался в этот момент каким-то даже милым, похожим на обычного серьезного парня, с которым я могла бы познакомиться где-нибудь в вузе.

Но вместе с теплом в груди поднялась и волна смущения. Все происходило нереально быстро, будто меня неумолимо нес вперед луч света. Я едва знала его. Он едва знал меня. Мы были связаны лишь странными снами, долгом и теперь — общей тайной Тетради. Чувства — если это они — требовали времени, узнавания, а не бросков в омут среди кризисов и погонь. Это сбивало с толку. Несмотря на то, что у меня были какие-никакие доказательства его любви, я все еще сомневалась, правильный ли выбор я сделала. Хотя… Возможно, правильного выбора и не существовало. Существовали разные выборы с разными последствиями, и все. Я отчаянно надеялась, что я выбрала хотя бы самый безопасный путь.

***

Логово Белого Пера встретило нас знакомым запахом — мокрой шерсти, дыма, сушеных трав. Пещера казалась и меньше, и уютнее после готических залов Мраморных Шпилей. Оборотни, остававшиеся в логове, встретили нас настороженно, но без открытой враждебности. Видимо, Лука каким-то образом держал их в курсе.

Я едва успела перевести дух, как воздух в центре пещеры задрожал и из него, словно из разорванного полотна, вывалился Адриан. Бедный Адриан!.. Его трехглазая мордочка была исцарапана, шерсть местами обгорела, а один из золотых глаз был прищурен. В зубах он держал Тетрадь Бабочек.

Он бросил ее на каменный пол передо мной. Тетрадь приземлилась с глухим стуком. Кожаный переплет был покрыт свежими царапинами, будто по нему точили когти, а несколько страниц у корешка были вырваны. Местами на темно-синей обложке проступали светящиеся, болезненные разводы, похожие на кровоподтеки под кожей.

— Забрал, — выдохнул Адриан, его голос звучал хрипло и устало. — Но далось это нелегко. Король не просто хранил ее. Он еще и пытался активировать ее! Вот же негодяй! И как только у него рука поднялась на нее!.. Теперь она нестабильна…

Я осторожно подняла Тетрадь. От нее исходила легкая вибрация, как от больного сердца. Прикосновение к обложке вызвало странное ощущение, похожее на головокружение, как будто я стою на краю высокой башни.

— Что это значит? — спросила я, уже догадываясь.

— Значит, что баланс, который она держала, теперь подтекает, — сказал дух, садясь и сгорбившись. — Магия будет вести себя непредсказуемо. Границы — колебаться. Маленькие аномалии, вроде не вовремя расцветших зимой цветов или говорящих снов уже наверняка начались. А если повреждения усугубятся… последствия будут быстрее и кошмарнее. Какой же он все-таки мерзавец! Я бы убил его, если бы мог… — он оскалился, став немного похожим на маленького волка.

— Понимаю тебя. Но убивать как-то неправильно. Он тоже имеет право на жизнь, и даже если его убить, могут появиться и другие злодеи, которым захочется заполучить Тетрадь.

Внезапно один из молодых оборотней, стоявший у входа, насторожился. Его уши дернулись, нос задрожал.

— Чувствуете? — пробурчал он.

Все замерли и выпрямились. Я тоже попыталась прислушаться. И почувствовала. Сначала едва уловимо, затем явственнее. Воздух в пещере дрожал сам по себе, словно пространство вокруг нас было натянутой струной, по которой провели смычком. От этого дрожания в висках возник назойливый гул.

Лука медленно обвел взглядом пещеру, его лицо стало каменным.

— Что это? — тихо спросил он.

Адриан поднял голову, его зеленый глаз расширился.

— Это первая трещина, — прошептал он, глядя на Тетрадь у меня в руках. — И ее придется залатать.

Я прижала поврежденную Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации отзываются в моих костях. Спасение артефакта обернулось новой, куда более страшной угрозой. И теперь эта угроза была здесь, со мной. Среди тех, кого я, возможно, только что подвела под удар своим выбором.

Воздух в пещере все еще дрожал, отдаваясь неприятным гулом в висках. Вокруг царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Адриана и настороженным рычанием где-то в глубине логова.

Лука стоял в центре зала, его плечи были напряжены. Он пристально всматривался в воздух, прислушивался к каждому звуку. Затем он вобрал в себя воздух — не вдохнул, а втянул всей грудью, ребра расправляясь, как крылья хищной птицы перед броском, и издал клич, похожий на низкочастотный гул, вибрирующий, будто рвущийся из-под земли. Звук родился где-то в глубине, ниже диафрагмы, и вырвался наружу дрожащим, басовитым стоном, от которого задрожала пыль на камнях. Я вздрогнула. По этому кличу сразу было видно, кто настоящий вожак стаи, кто хозяин Сумеречья. Я почувствовала себя по-настоящему маленькой на его фоне, маленькой и ничтожной...

Звук прокатился по пещере, ударил в стены, в потолок. И дрожание воздуха — та самая тревожная вибрация — встрепенулось, словно испуганная птица, и рассосалось с тихим шипением. Воздух снова стал неподвижным и холодным.

Я невольно застыла, впечатленная. В этой демонстрации силы не было показухи — только необходимость и безжалостная эффективность. В нем, в этом грубоватом, резком вожаке, была первобытная мощь, на которой держался мир оборотней. Валерий со своим изящным пианино и горькой мудростью казался теперь существом из тонкого фарфора — прекрасным, но каким-то хрупким. Лука же был словно высечен из гранита этой дикой земли.

Но почти сразу за восхищением накатила волна смятения. Лука или Валерий? Один — сила, ясность, суровая честность. Другой — глубина, тайна, искусство и странная, но искренняя доброта. Оба были опасны по-своему — ведь они все-таки не люди, а волшебные создания... И оба что-то чувствовали ко мне... А я… я застряла между ними, как тонкий лист между двумя скалами. Непонятно, чьи чувства были сильнее. Может, Лука больше способен на любовь, несмотря на грозную наружность. А может, все-таки Валера… Он казался гораздо более романтичным, более нежным и милым…

Так или иначе, но меня никто еще так не любил в прошлой жизни. В этом я уверена. Люди теперь казались мне какими-то неполноценными на фоне вампиров и оборотней. Казались не способными на сильную любовь. Хотя, может, мне просто не повезло в прошлой жизни. Впрочем, сейчас это уже неважно. Сейчас важно спасти миры от злодеев и найти свое место в волшебном мире.

Лука обернулся, его взгляд скользнул по мне, задержался на Тетради, а затем метнулся к членам стаи. Лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость — не совсем физическая, скорее та, что копится годами. Наверное, должность вожака его сильно напрягает.

— Разбейтесь на тройки, — приказал он, голос снова стал привычно жестким. — Проверить лес на пол-лиги вокруг. Любые странности — шум, запах, искажение света, не те тени — сразу доклад. Любые странные вещи не трогать. Поняли?

Оборотни, получив приказ, молча растворились в туннелях, двигаясь с тихо, но стремительно. В зале остались мы с ним, Адриан, да еще парочка стражей у входа.

Лука тяжело опустился на каменный выступ, сгорбившись. Внезапно он показался мне похожим не на всемогущего альфу, а просто на уставшего мужчину, на чьих плечах лежит неподъемный груз.