Чтение онлайн

– Ладно, ладно. Я тебя и так бескорыстно люблю, ты знаешь. Раздевайся.

– Совсем?
– ухмыльнулся Городецкий.

– Трусы оставь, - вернул ухмылку Гурьев.
– Хозяйство твоё лицезреть мне без надобности. Да и скукожилось там всё, высохло, поди, под суровым взглядом партийных комиссий по чистке и стирке.

– Сукин ты сын, Гур.

– Это есть, ты прав. Что есть - то есть. Ложись, говорю.

– Ну, как? Полегче?
– спросил Гурьев, сняв иголки и протерев спиртом места уколов.

– Оказывается, дикобразом быть не так уж и плохо, - проворчал Городецкий, усаживаясь на диване и поводя осторожно плечами. Он действительно немного оброс жирком, хотя Гурьев ожидал гораздо худшего.
– Поехали, мне ещё на работу сегодня.

– А разве сегодня не выходной?
– удивился Гурьев.
– Вроде я всё правильно рассчитал, нет?

– Тьфу…

– Заработался. Ну, тем более поехали. Развеешься.

Снег ещё не ложился, и было на редкость неуютно, промозгло. Городецкий поёжился, садясь в автомобиль, и сразу же, как только машина завелась, включил печку на полную мощность:

– Куда едем?

– К Брюсу.

– Куда?!

– Глинки такие, возле Монино. Знаешь? Санаторий.

– Ничего себе! Ближний свет.

– Целее будешь, Варяг. И я заодно.

– Добро, - Городецкий включил фары, тронул машину с места, направляя её в сторону арки.
– Расскажи мне, чего я не знаю.

– А чего ты не знаешь?

– Деньги у тебя есть?

– Сколько тебе взвесить денег, Варяг?
– улыбнулся Гурьев.
– Центнер, два?

– А центнер - это сколько?

– Смотря какими купюрами.

– Золотом.

– Метрический центнер?

– Слушай, кончай!

– Я тебе взвешу денег, Сан Саныч, - кивнул Гурьев.
– Сколько надо - столько взвешу. Когда буду уверен, что всё идёт по нашему плану. Договорились?

– С тобой договоришься.

– Договоришься, если захочешь. Обо мне успеем, кое-что ведь тебе известно - основное. Зато я о тебе - ничего не знаю. Кто ты, Варяг? Чем дышишь?

– Воздухом дышу. Спёртым, - зло бросил Городецкий.
– Ворованным, можно сказать. Я после этого случая понял, Гур: в розыске - потолок у меня. Розыскник - это полевой зверь. В каратели не пойду, а в розыске - выше начальника МУРа не прыгнуть. Дальше - политика начинается, и надо мараться. В принципе, не пугает это нисколько.

– Но?

– Не хочется - просто так. Ради дела - сколько угодно. А так…

– Тренироваться-то надо.

– Ты - много тренировался?!

– Мне хватило. Рассказывай.

– Да что рассказывать. В общем, обсудили мы всё с ребятами, с Батей. Ушёл я из розыска. А тут как раз - несколько вакансий в аппарате открылось. В промсекторе. Вот я и полез. И вылез.

– Тяжко?

– Есть такое дело.

– А что за человечка ты мне в Лондон присылал? Хороший человечек, правильный.

– А то, - довольно улыбнулся Городецкий.
– В наркомвнешторге работает. С отцом вместе служил по молодости, потом пошёл по коммерческой части. А остальное всё - дело техники. Есть в госбезопасности пара человек, но - на волоске висят. Буквально. У Ягоды, похоже, дела не очень - сейчас ему Хозяин его троцкизм припомнит. А такие дубы в одиночку не валятся - непременно подлесок за собой потянет.

– Хозяин?
– усмехнулся Гурьев.

– Сталин.

– А ничего. Звучит. Что-то есть. Слушай, а как ты мне Ротшильда сдать умудрился?

– Это не я, - ощерился Городецкий.
– Это политика теперь новая. Коминтерн прикручивают, и жидков коминтерновских - в первую очередь.

– Ага, - покладисто кивнул Гурьев.
– Новая мода, значит. Выходит, правильно я угадал. Это мы, часом, не Гитлера ли полюбили?

– Нет, это свои нюансы. Конкуренция и всё такое. Все евреи - троцкисты, ты что, не знаешь? А не троцкисты - так зиновьевцы.

– Хорошо, что мы с тобой, Варяг, настоящие природные русские люди. Ты - совсем, а я - хоть наполовину.

– Не трусь, у тебя анкета с виду вполне даже ничего. Всё-таки - Ольга Ильинична Уткина, а не Циля Моисеевна Шнеерзон.

– Ну да. А кстати, мне прописочка требуется. Посодействуешь?

– Вопрос на контроле, - кивнул Городецкий.
– А ты с чем приехал-то?!

– Ну, с этим у меня проблем нет. Как говорится, лучше настоящих. Ну, поменять придётся, конечно.

– И это сделаем. А имя? Ты под своим именем въезжал?

– Имя - Яков Кириллович. Это нормально. А вот фамилия у меня другая будет.

– Да-а-а?! И какая же?!

– Царёв.

– Чего так?

– А так. Потом расскажу.

– Да всё сделаем, в цвет всё будет, Гур. Всё и впишем - имя да фамилию. И паспорт, и трудовую карточку. Знаешь, что такое?

– Конечно, знаю. И кем ты меня собираешься - как это теперь называется - оформить?

– А кем захочешь. Могу даже в аппарат устроить.

– А должность?

– Истопником, понятное дело, - Городецкий посмотрел на Гурьева.

– Это можно. Но - предупреждаю: я быстро пойду на повышение.

– Куда?!

– В управдомы.

Городецкий дико посмотрел на Гурьева. И - захохотал. И вдруг - резко оборвал смех, насупился:

– Погоди-ка. А что с кольцом? Нашёл?

– Почти.

– Поясни.

– Кольцо здесь, Варяг. В Москве.

– Что?!?

– Думаю, в шифровальном отделе.

– Как так?!

– Они что-то ищут. Не знаю, что. Похоже - что-то очень важное. А может, наоборот - думают, что важное, а на самом деле - чепуха.

– Мне туда хода нет, Гур. Прости.

– Это пока, Варяг. Пока. Там увидим.

Монино, санаторий-усадьба "Глинки". Октябрь 1935

За разговорами время пробежало быстро. Впрочем, Говорил, в основном, Городецкий, - Гурьев больше слушал. Пока. Давал Варягу выплеснуть всё.

Они подъехали к воротам, вышли из машины. Городецкий, сняв фуражку, пригладил волосы, с недоумением огляделся. Гурьев, ободряюще ему улыбнувшись, поколдовал над замком калитки, которую не сразу удалось Городецкому разглядеть, и калитка бесшумно - видимо, петли были отлично смазаны - распахнулась.