Чтение онлайн

– Погибаю, но не сдаюсь, - тихо, но отчётливо проговорила Рэйчел и подняла на Гурьева ошеломлённый взгляд сделавшихся бездонными и чёрными глаз.
– Погибаю, но не сдаюсь. Это… немыслимо. Немыслимо!

Гурьев уже знал, что она заговорит по-русски. Всё равно, - от его спокойствия и выдержки даже следа не осталось, - внутри. Конечно, внутри. Только желваки на мгновение вздыбили кожу на его щеках:

– Как это приятно - встретить соотечественницу так далеко и так случайно.

– Моя мать русская, - медленно произнесла Рэйчел. Только вспыхнувший румянец на лбу и щеках выдавал её волнение. И заалевшие мочки ушей. В ней было столько жизни, что он залюбовался ею, овладевая уже собой. Несмотря на потрясающую хрупкость, почти прозрачность, - столько жизни. И страсти, подумал он. Наверное. Не может быть! Она тоже опомнилась и снова вернулась к английскому, бывшему для неё, конечно же, куда привычнее русского: - Мама много внимания уделяла тому, чтобы я знала язык. Погибаю, но не сдаюсь, - Рэйчел вздохнула.
– Вы действительно русский. Немыслимо!

Ну, это действительно немыслимо, подумал Гурьев, ужасаясь едва ли не до дрожи в коленках и чувствуя, как помчались по спине тысячи ледяных мурашек. Вот только такого расклада мне ещё не хватало. А почему я так радуюсь-то, интересно?!

– Кто он был?

– Моряк. Капитан миноносца. Название вам ничего не скажет, - Гурьев улыбнулся.
– Погиб в пятнадцатом.

– Мне очень жаль. Простите.

– Не стоит. Столько лет.

– Вы возвращаетесь в Россию?

– Нет. Мне нужно задержаться в Британии. Я не красный, Рэйчел. И не шпион.

– Вот как. Эмигрант?

– Нет. Путешественник.

– Русские не могут путешествовать по своей воле. Их гонит по свету либо тоска, либо их преследует кто-то. Или что-то. Кто - или что - гонится за вами?

Откуда ты знаешь это, Рэйчел, изумился Гурьев. Как же это?!

– Никто. Я сам охотник. Охотник за приключениями, в некотором роде.

– И за какими же приключениями вы собираетесь охотиться в Англии?
– лукаво посмотрела на него Рэйчел.

Интересно, подумал Гурьев, как это вышло так? Кто послал её мне? Ведь так не бывает. Нет никого и ничего, по чьей воле могло бы произойти такое. Потому что так не бывает. Не бывает - и всё. Или?!

– Я расскажу, если вы пообещаете мне помочь, - кивнул Гурьев.

– Разумеется, я вам помогу, - пожала плечами Рэйчел.
– Я - ваш должник.

– Вот как?!
– Гурьев сделал вид, что удивлён.
– Каким же образом?

– А вот этого вам вовсе не обязательно знать, - нахмурилась Рэйчел.
– Так - и всё на этом. Рассказывайте.

– Рэйчел Дэйнборо, - Гурьев прищурился и посмотрел на официанта, приближающегося к ним с подносом.
– Дэйнборо.
– Гурьев сделал вид, что пытается вспомнить нечто, связанное со знакомой фамилией. Обычно это помогало вызвать нужный отклик у собеседника.
– Дэйнборо… вы…

– Я вдова графа Дэйнборо. Граф Лайонел Дэйнборо погиб при весьма странных обстоятельствах в Непале, во время военной экспедиции, через полгода после нашей свадьбы, в двадцать шестом. Что вы ещё хотели бы узнать? Учтите, я потребую откровенность в обмен на откровенность.

Сословных предрассудков у Гурьева не наблюдалось, - что называется, ни вверх, ни вниз. С детства. Никогда. Подумаешь, графиня. И дело было… Разве в этом дело?! Что ты искал в Непале, тупая британская скотина, в бешенстве подумал Гурьев. Что ты хотел там найти, - Шамбалу? Чашу Грааля? Что?! Какие ещё сокровища нужны мужчине, когда рядом с ним - такая женщина?! Да что же это со мной такое?!

Он вгляделся в её лицо, читая его, и мгновенно представил себе, через что пришлось пройти молоденькой женщине, совсем девочке, на руках у которой оказались беспомощные… старик и ребёнок. Старик? Отец? Наверное. Скорее всего. Ребёнок? Да, есть и ребёнок. Сколько страха, разочарований, бессмысленных надежд и иллюзий разбились в одночасье. Как обрушились планы, как жизнь помчалась под откос, ломая кости. Как отвернулись презрительно те, которые… И какую силу духа явила она этому безжалостному миру: выстояла. Поднялась. Победила… Почти. Почти победила. А потом - всё рухнуло снова.

– Сколько же вам было лет, дорогая?
– тихо спросил Гурьев.

– Семнадцать.

Теперь он не смотрел на неё. Даже слишком старательно не смотрел. Рэйчел хотела улыбнуться торжествующе и снисходительно, но не смогла, увидев, каким жутким ртутно-серебряным пламенем полыхнули его глаза, - хотя он и не смотрел на неё. Нет, подумала Рэйчел, это немыслимо. Мужчины просто не способны так чувствовать. Вот так - не способны. Тем более - русские. Тем более - такие молодые. Он же мой ровесник, наверное? Как странно. Обычно светлые - такие светлые - глаза кажутся холодными, даже безжизненными. А у него… Ах, Боже мой. О чём это я?!

– Сопереживанию можно научиться, - без особого труда угадав её мысль, проговорил Гурьев, по-прежнему глядя в окно.
– Мальчик может научиться этому от матери, если она любит его, заботится о нём неустанно, рассказывает ему о своих чувствах к нему и к его отцу, развивая его чувства. Не будить страсти, а именно развивать чувства - задача, возможно, не из лёгких, но посильная. Мужчина может научиться этому от возлюбленной, если он наблюдателен и умён, если не думает лишь о себе и утолении своей страсти к овладению и обладанию. Но это трудно, вы правы. Иногда почти невозможно.

Что ты творишь, неслышно заорал он на себя. Что ты тут сидишь и изображаешь перед ней сразу Аристотеля и Монтеня, ты, идиот?! Тебе что, заняться больше нечем?! Ты же убьёшь её!

Он умолк, пережидая, пока официант обслужит их. И рассматривал её. Рэйчел. Рэйчел. Ты из тех, на кого чем дольше смотришь, тем меньше надежды отвести взгляд, Рэйчел. Словно проступаешь из небытия, как фото в кювете с проявителем. Ты из тех, на кого можно смотреть часами, не боясь заскучать или насытиться. Что так подсвечивает тебя изнутри, Рэйчел?! Красота? Что такое красота? Почему одни кажутся нам красивыми, а другие? Нет, на самом деле она отнюдь не выглядит измождённой, подумал Гурьев. Эта её грусть просто сбивает меня с толку. Она бледненькая, но она ведь наверняка и не спала всю ночь. А вообще… Это просто такая порода, усмехнулся он про себя.

Официант удалился, и они приступили к завтраку. Рэйчел не столько ела сама, сколько смотрела на Гурьева, явно сражаясь с желанием задать вопрос. Он улыбнулся и кивнул:

– Ваш выстрел, Рэйчел.

– Неужели такой гигант, как вы, может насытиться тремя листиками салата?

– Я уже вырос, - пожал плечами Гурьев.
– Человеку нужно много пищи, когда он растёт. И потом, я почти не двигаюсь здесь, на судне. Мне некуда расходовать энергию, поэтому не стоит много есть, чтобы не нагружать организм лишней работой. Трудно отказаться от привычки много есть, да ещё и в самое неподходящее время суток, как это делают британцы, например.

Она отложил вилку и нож и посмотрела на него с изумлением. Опять я, подумал Гурьев. Опять.

– Давайте заключим сделку, Рэйчел. Бесплатной помощи я не приму. Вы поможете мне найти то, что я ищу, а я заплачу вам столько, сколько вы сочтёте нужным запросить за свою помощь. Помимо расходов, разумеется. Попутно я обязуюсь устранять все возникающие неудобства. И решать ваши проблемы, - те, которые вы посчитаете возможным доверить мне решить. Идёт?

– Хорошо, - кивнула Рэйчел.
– Не стану от вас скрывать. Я думала о вас и предположила, что вам понадобятся мои услуги. Но мои услуги стоят дорого. У вас есть деньги?