Чтение онлайн

— Ваша скромность делает вас ещё очаровательнее, если бы глаза не выдавали вас, — с восторгом произнёс Бернхард.

Альжбета улыбнулась шире, провела взглядом по гостиной и мысленно отметила, сколь напряженным и подозрительным был вид Александра. Он мрачно и недоверчиво косился в сторону Ишмерай, а когда Адлар Бернхард вдруг поднялся на ноги и повёл Альжбету Камош танцевать под аккомпанемент игры одного из гостей, красивая бровь на лице Александра стала значительно выше другой — от изумления и холодной ухмылки.

Гости вновь зашептались, и Ишмерай кожей ощущала десятки направленных на неё глаз, неприятный жар их шёпота. Альжбета выпрямилась, голова её поднялась выше, а движения стали грациознее. Она лебедем плыла рядом с Бернхардом, а он королём вёл её по гостиной, любуясь ею. Кто-то из гостей присоединился к танцующей паре, а когда кто-то громко посоветовал Элиасу Садегану пригласить на танец столь прекрасную собеседницу Вильхельмину Райнбумэ, тот ответил кратко и холодно: «Не испытываю никакой любви к танцам».

Ишмерай мысленно усмехнулась: до чего восхитительная из них двоих получится пара — он не желал ни глядеть на неё, ни танцевать с ней, а она была готова флиртовать с другими, пока её возлюбленный был далеко.

Но самого Элиаса Садегана, казалось, это не тревожило. В конце вечера, следом за Адларом Бернхардом с хозяйкой прощался и его молодой красивый помощник. Он подошёл к ней, заворожил её своим взглядом и поцеловал её руку. Вильхельмина темно улыбнулась, и щеки её вспыхнули.

«Отвратительно!» — Ишмерай негодующе отвернулась.

А утром по Аннабу разнеслась весть о том, что четверо человек, накануне приговорённые к сожжению за колдовство, сбежали из тюрьмы и бесследно скрылись. Неизвестный открыл решётки и вывел преступников на свободу. Страшная суматоха поднялась в городе.

— Боюсь, преступника, открывшего решётки, будут искать долго, — кудахтала соседка. — Больно ловок. Следов не оставил. Начнут расследование. И если Бернхард не найдёт виновных, он будет отвечать головой.

Лишь одна Мэйда была беззаботно счастлива, и это удивило Ишмерай. По обыкновению она была восприимчива к новостям и слухам, нынче же она тихо сидела у клавесина и с мечтательной улыбкой перебирала клавиши инструмента.

«Это может быть связано только с этим смазливым Гюнтером, — догадалась Ишмерай. — Вчера Вайнхольды вернулись поздно с ужина у его семьи. Должно быть, она вновь танцевала с ним все танцы подряд…»

Но улыбка юной девушки была особенной, и Ишмерай не могла отвести от неё взгляда. Когда удерживать своё любопытство стало более невмоготу, Альжбета медленно подошла к своей ученице и, склонившись к ней, тихо осведомилась:

— Ты будто съела кусочек солнца.

Мэйда подняла на неё глаза, покраснела и прошептала:

— Пойдёмте в сад.

Ишмерай послушно вышла вслед за своей ученицей. Девушки шли молча по дорожке, усыпанной лепестками цветов.

Наконец, Мэйда не выдержала и выдохнула, зажмурившись:

— Гюнтер попросил моей руки!

«Вот дела! — подумала Ишмерай, резко остановившись. — Ей только недавно исполнилось пятнадцать! В пятнадцать лет я думала о всяких глупостях и ставила на уши весь университет! Этой уже не терпится выскочить замуж!»

Но, видя, сколь счастлива Мэйда, Альжбета просто не смогла задать ей глупые вопросы.

— Ты любишь его, Мэйда? — тихо спросила Ишмерай.

— Больше жизни! Мне никто не нужен, кроме него! Он самый красивый и благородный! Он любит меня!

— Что ж, — Ишмерай улыбнулась. — Будьте счастливы.

Ишмерай крепко обняла девочку и расцеловала её, шепча ей слова поздравления, радуясь вместе с ней. Гюнтер должен был приехать вместе со своим отцом к отцу Мэйды и просить её руки. Это чудесное событие должно было случиться только через несколько дней, и юная невеста ждала этого дня с замиранием сердца.

Ишмерай не могла не радоваться, несмотря на своё изумление — невесте было только четырнадцать, жениху — семнадцать.

Но следом за радостью пришла грусть — как только Мэйда выйдет замуж, Ишмерай более не сможет оставаться в доме у Вайнхольдов. Что она будет делать? Быть может, Вайнхольды помогут ей найти новое место, а если нет, она останется на улице, и Хладвиг разорвёт её. Александр не оставит её, но тогда игра в Элиаса Садегана будет напрасной. Что тогда? Просить помощи у Бернхарда, который сделает для неё все только после того, как она станет его женой?

Александр лежал на покрывале, с аппетитом ел пирог с мясом, который Ишмерай безнаказанно стянула с кухни Вайнхольдов, и внимательно читал какие-то бумаги лёжа на животе. Выдался невероятно жаркий день, и Александр вытащил Ишмерай на реку, пока семейство Вайнхольдов в полном составе находилось в отъезде. Он обсыхал в тени после купания, что-то записывая, а Ишмерай сидела рядом в лёгком светлом платье.

Сначала она очень стеснялась показываться перед ним в своей короткой нательной рубашке, едва прикрывающей бёдра, но потом плюнула и тоже нырнула. И что с того? В Сильване у девушек были короткие купальные костюмы, и никто не осуждал за такие наряды, если их надевали для купания в водоёмах. Она слышала, что в курортных городах у моря дамы красовались в куда более откровенных костюмах, и никто даже не думал о нарушении правил приличия.

Да кто её видит тут, кроме Александра? Он-то сразу скинул с себя рубашку и штаны, оставшись в одном белье.

… И да. Он был изумителен. Увидев его мельком, Ишмерай тут же отвернулась, густо покраснев. Схватила его одежду, чтобы аккуратно сложить. Чтобы хоть чем-то занять вспотевшие руки. Весь в шрамах и рубцах, высок, с длинными мускулистыми ногами, широченной спиной, сильными руками, красивым рельефным торсом. Она не видела в Аннабе равных ему. Да и в Атии, Карнеоласе, Сильване…

Когда она закончила с его одеждой, то снова повернулась к нему, но Александр всё ещё стоял лицом к ней и выжидающе смотрел на неё.

— Ты чего там стоишь, краснеешь? — со смехом спросил он. — Идёшь купаться или нет?

— Отвернись, пожалуйста, я не привыкла скидывать одежду перед мужчиной, — нахмурилась та.

Он улыбнулся: лучезарно, хитро, с усмешкой. Когда она подошла к воде, мучительно оттягивая рубашку вниз, Александр уже вовсю плавал и ни разу не посмотрел на неё.

Это был один из последних тёплых дней в году. Солнце сияло ярко, но грусть его облаками размазалась по небу. Природа провожала золотую негу и грустно шумела на ветру. Янтарным ковром начинали расстилаться листья по мягкой траве, и девушка задумчиво разглядывала их красоту, вдыхая аромат увядающего лета и наполняясь печалью, ожидая зимы.