Чтение онлайн

Когда песня закончилась, Марк потрясённо захлопал глазами, потом обернулся к Изабелле. Она записала ему всё, что успела, и этого было вполне достаточно. Он уже знал, как изменит слова, знал, в какой тональности переделает песню и знал, кому посвятит её.

— Что вы хотите с этим сделать? — удивилась Изабелла.

— Я переделаю эту песню, чтобы она стала ещё красивее. А после исполню её.

— Вы умеете петь?! — глаза Изабеллы засияли.

— Немного, — ответил Марк, умолчав о том, что во дворце его голос называли ангельским.

— И вы будете играть на гитаре? И вы умеете?

— Пока не умею, но это не беда, — усмехнулся Марк, глаза которого засверкали, будто звёзды на чёрном небе.

— Обещайте, что споёте мне, — прошептала девушка, когда Саргон провожал её до дома.

Дом оказался двухэтажный и небольшой, но в этом саду благоухали цветы и росли чудесные деревья.

— Обещаю, сэлина Изабелла, — кивнул тот. — А вы поёте?

— Нет, я охотнее играю на клавесине… — она внезапно погрустнела. — Сэлат Саргон. Я слышала, сэлат Сакрум говорил, что вернётся домой к зиме…

— Если сам сэлат Сакрум так сказал, стало быть, это правда.

— Обещайте, что не уедете раньше.

Марк удивлённо поглядел на неё. Девушка едва не плакала.

— Но это решение сэлата Сакрума, и я не могу…

— Обещайте! — выдохнула Изабелла, вдруг отчаянно схватив его за руки.

— Я не могу, — твёрдо ответил он. — Я не хозяин своей судьбы.

Изабелла медленно отпустила его руки, опустила голову.

— Вы так хотите вернуться в свою страну? — тихо прошептала она.

— Там мой дом, там моя семья и родная земля.

— Неужто эта земля не может стать вашим домом? — Изабелла вскинула на него свои сияющие надеждой глаза.

— Эта земля никогда не станет моим домом, — ответил он, поклонился, пожелал ей спокойной ночи и стремительно удалился.

Для Марка, с раннего детства знакомого со струнными инструментами, не составило труда привыкнуть к гитаре, даже несмотря на то, что струн у неё было больше, гриф и лады были шире, а струны немного толще. Пальцы его и руки стали быстро болеть с непривычки, но Хаган согласился научить его, и Марк был очень рад этому. Через три недели ежедневной многочасовой игры пальцы его обрели прежнюю ловкость. Он освоил все лёгкие произведения, которые показал ему Хаган, и вскоре приступил к освоению более сложных произведений с более сложными вариациями и интересными переливами.

Атанаис, которая по приказу Сакрума, вдруг начала оставаться в доме всё чаще, тихо подпевала Марку, когда никто не слышал. И память уносила их обоих в воспоминания об Атии и Кеосе. Воспоминания о другой и такой чужой жизни. Воспоминания о давно исчезнувшем счастье.

Когда дом шамширцев наполнили песни двух чужаков, которые постепенно становились чуть ли не родными, у всех улучшилось настроение. Даже у Сакрума. Однажды все услышали, как Атанаис поёт ему по его приказу. Или просьбе. И никто из них ещё никогда не слышал голоса восхитительнее, чем голос чужачки.

Рабинара до сих пор не разговаривала с Марком, а Изабелла, должно быть, досадуя на свою вспышку, держалась с ним отстранённо и более не раскрывалась. Но Марк не был особенно разочарован — он с удовольствием учился играть на чарующей гитаре и заучивал длинные тексты на «гесперре», ибо Сакрум намекал, что в скором времени Марк должен перестать бездельничать, и он заставит его работать вместе с ним, с Малваром и даже Басилом.

— И зачем ему эти треклятые корабли? — сетовал Басил, уже привыкший бездельничать по несколько дней в неделю и почти каждый вечер посещать один из самых дорогих притонов Барселоны. Он постоянно звал с собой Марка, но тот упорно отказывался.

— Ты что, боишься заразиться от них чем-нибудь? — фыркал Басил. — Эти девушки чисты, будто ангелы!

— Не черни ангелов, Басил, — со смехом отвечал Марк. — Я не такой мужчина.

— Я сомневаюсь, что ты вообще мужчина! Сколько девушек у тебя было за всю жизнь, невинный наш юнец? Должно быть, ты совсем неопытен! Что скажет твоя невеста, когда ты уложишь её на брачное ложе и не будешь знать, как воспользоваться тем, что у тебя есть между…

— Басил! — вспыхнул Марк. — Не начинай!

— Девочки многому научат тебя!

— Я не нуждаюсь в подобном обучении.

— Хочешь сказать, что тебе не грозит остаться невинным ребёнком до конца своих дней?

— Мне это уже давно не грозит, — рыкнул Марк, и Басил восторженно расхохотался, потрепав его по плечу.

Выходя из дома, он радостно разглагольствовал:

— Аамон, слыхал? Наш мальчик всё-таки мужчина!..

Марк закатил глаза и с облегчением вздохнул — он был рад, что женские уши не слышали столь грязного разговора. Кроме Рабинариных, разумеется. Но она была не в счёт.

Ещё через две недели шамширцы праздновали Великий Праздник Освобождения, когда Шамшир отделился от Верны и стал самостоятельным государством. На праздничный ужин Сакрум собрал всех, кто приехал вместе с ним в Баркиду, и пригласил Далию с Изабеллой.

Стол ломился от жаркого, жареных уток с овощами, копчёной баранины, чудесного вина и горы морской живности, умело приготовленной местным поваром. Были здесь сладкие и мясные пироги, и другие всевозможные вкусности.

Во главе стола сидел Сакрум, по правую руку от себя посадив Малвара, по левую — Далию, одетую в модное тяжёлое платье тёмных тонов. Женщина молча, но недобро посматривала на красавицу Атанаис в новом летнем платье, так ей шедшем, открывающем плечи и чудесную шейку. А Изабеллу посадили рядом с Марком, что заставило девушку просиять от счастья, а Рабинару ещё больше помрачнеть. Девушка села рядом с Валефором, который косился на Марка, наливавшего Изабелле немного разбавленного вина, недобрым взглядом.

Басил, сидевший по другую руку от Изабеллы, неустанно развлекал её небылицами. Девушка тихо хохотала, очаровательно прикрыв рот ладошкой. Марку же хотелось пересесть. Если его любезные разговоры с Изабеллой дарили девушке надежду на взаимное чувство, лучше он вовсе перестанет с ней разговаривать. Тем временем Изабелла не подозревала о мрачном ходе его мыслей, а угощалась и смеялась над россказнями Басила.

Смеялась и Далия, но совсем другим, тихим и хитрым смехом. Они вели с Сакрумом какую-то тихую беседу. Женщина выразительно хлопала огромными тёмными глазами и улыбалась маленькими пухлыми губами, ещё довольно хорошенькими и даже привлекательными. Она бросала на Сакрума самые многозначительные взгляды. Едва ли она страдала, когда отдавалась Сакруму. Даже напротив, она страдала от того, что он перестал оставаться у неё на ночь и предпочитал ночевать дома.

Атанаис вежливо мочала, переговаривалась только с мальчиком Баалом и Аамоном. Они обсуждали какого-то из больных. Иногда посматривала на Сакрума и ловила на себе его тёмный взгляд.

«Надеюсь, Сакрум не влюбится в Далию и не пожелает остаться, — в ужасе подумал Марк и тотчас отмёл эту мысль — Сакрум любит свой Шамшир больше всего на свете и не позволит какой-то женщине заставить его разлюбить свою землю. — Тем лучше для меня. Купим ему эти чёртовы корабли и уплывём отсюда подальше…»