Чтение онлайн

— В этом мы с вами похожи, — любезно улыбнулась Ишмерай, всячески сдерживаясь, и с насмешливой улыбкой подумала:

«Брось трепаться, Сагдиард! Тебя заставил мой отец!»

— Не стану отрицать, — холодные аквамариновые глаза Александра сузились. — Но мне не чуждо благоразумие, которого вы лишены напрочь.

— …или в силу исключительной храбрости, — возразил Ивен Аим, с укоризной поглядев на друга. — Я не забываю тот случай в лесу — коня сударыни Ишмерай перепугал кабан, сбил с ног. Девочка не дрогнула.

— Я нисколько не желаю оскорбить вас, сударыня, — спокойно ответил Александр, состроив до того светлую улыбку, что Ишмерай перекосило. — Но, боюсь, эта ваша так называемая храбрость берёт своё начало из вашей же беспечности и слепой жажды нисколько не отставать от родителей.

Марк покраснел так, будто слова Сагдиард относились к нему, и уже открыл рот, чтобы дать отпор, но Ишмерай незаметно от остальных с силой сжала его руку, заставив принца захлопнуть рот.

— Если сударыня Алистер стремится походить на своих родных в своей храбрости, стремление это уже похвально, — заметил Ивен Аим. — И нам следует поддержать её в этом начинании, а не высмеивать.

Ишмерай, измученная этой оскорбительной пыткой, едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, но знала, что как только встанет и уйдет, все усугубится.

— Стремление походить на кого-то в храбрости ещё не означает самой храбрости, — возразил Александр, не сводя с Ишмерай холодного пронзительного взгляда. Он издевался над нею за её насмешку.

— Храбрость или лишь стремление обладать этим качеством — всё это неважно, — заключил Ивен Аим. — Мир не делится на хороших или плохих людей. В каждом из нас есть доля тьмы и света. Важен выбор, который человек намерен сделать, делает и как борется с самим собой.

Александр помолчал, обдумывая слова виконта, вероятно, осознал, что возразить этому нечего, и сказал лишь, почти ласково пожурив Ишмерай:

— Любопытство не порок. Но за ним следует тщательно следить.

Даже Атанаис не сдержалась:

— Полагаю, здесь нет тех, кто поехал в Авалар из простого любопытства. Слишком опасно. И в данных обстоятельствах вам, господин граф, должно быть совестно за то, что вы обвиняете нас в любопытстве, когда у нас просто не оставалось выбора. А у вас, граф, — она хитро прищурилась, — был выбор.

Александр, не ожидавший такой атаки, перестал приторно улыбаться. Обе сестры знали, что ему был отдан герцогский приказ, но откровенно потешались над ним.

— Довольно, — вздохнула Ишмерай, растянув губы в вежливой улыбке. — Господин Сагдиард всего лишь сказал правду, не станем судить его.

— Правды в этом вздоре столько же, сколько у меня шансов стать священником! — презрительно рыкнул Марцелл.

— Я не стану говорить, кто прав, кто нет, — певуче отозвалась Ишмерай. — Но я могу показать. Со временем.

— Заявление, достойное уважения, — усмехнулся Александр Сагдиард, с нескрываемым презрением глядя на девушку. — Буду ждать с нетерпением!

«Самодовольный напыщенный индюк! Я тебя ненавижу! И всегда буду ненавидеть! Зачем отец прислал тебя?! Тебя не должно здесь быть! Ты здесь никому не нужен! Ты — обуза!»

— На сегодня довольно, — отрезал Нидар Сур. — Мы засиделись.

Ишмерай вздохнула, подошла к принцу и умоляюще прошептала:

— Марк, тебе следует отдохнуть.

— Да как он смеет?! — сквозь зубы прорычал тот, не спуская глаз с Александра, который со спокойной душой намеревался отойти ко сну.

Марк некоторое время удивлённо глядел на неё, затем ласково улыбнулся, сжал её ладонь и тихо проговорил:

— Кому здесь следует отдохнуть, так это тебе. Ты устала.

— Устали все.

— Но не все заслуживают отдыха, — буркнул принц, вновь неодобрительно покосившись на Александра. — Ты не должна слушать этого мерзавца, Ишмерай. Он груб, циничен, никого не любит, ни к кому не привязан. Он наслаждается унижением достоинства человека. На свете нет существа, которому бы он мог довериться. Доверие для него — наивысшая форма глупости. Он верит только в себя и ценит только себя. Я знаю его давно, Ишмерай, и довольно неплохо выучил все его причуды. Что бы он не сказал тебе — не слушай его, не ввязывайся с ним в спор. Бесполезно.

— Не понимаю, зачем он с нами только поехал! — вздохнула девушка.

— Явно не проветриться, — усмехнулся Марк. — Он не простой граф.

Ишмерай похолодела и, сохраняя самообладание, осведомилась, подняв на него свои широко распахнутые глаза, объятые чистым светом невинности:

— Почему ты так думаешь?

— У меня нет доказательств, но я полагаю, он приставлен следить за мной, — спокойно ответил хмурый принц.

Ишмерай не смогла скрыть испуга, но Марк растолковал его по-своему и попытался успокоить её:

— Он мог быть подослан не только врагами. Моя ненаглядная матушка не раз была поймана за этим делом.

Ишмерай обеспокоено его прервала:

— Будь осторожен, прошу тебя. На твоём месте я бы не доверяла никому.

Марк улыбнулся и прошептал:

— С каждым годом меня окружает всё меньше людей, которым бы я мог доверять. Но ты — хранитель моих тайн, моей души, моего покоя. Ты всегда чувствуешь меня, чувствуешь моё настроение, слышишь, как бьётся моё сердце. С самого детства.

— Ты слишком хорошо думаешь обо мне, — смущённо выдохнула Ишмерай, отводя глаза.

— Как хороша ты, когда смущаешься! — тихо воскликнул Марк, восторженно глядя на неё. — Твое очарование, твоя улыбка… Ты — настоящая для меня загадка. Мне казалось, я хорошо тебя знаю, но та Ишмерай никогда не смотрела на меня так.

— Быть может, тебе не нравится этот взгляд? — прошептала девушка, и ее затопили волны тепла от его пронизывающего, обволакивающего голоса.

— Я несколько месяцев мечтал о том, чтобы ты так смотрела на меня.

— И представить не могла, что принц Марк Вальдеборг… Марк… союзник моих детских шалостей, мой верный союзник, верный друг скажет мне такое…

— И я не полагал, что этой зимой, весной и летом буду так корить себя за слепоту.

— Марк… — с томной болью в голосе прошептала Ишмерай, безмерно желая, чтобы тьма укрыла их от стольких глаз.

Ишмерай и Марк, так и не взявшиеся за руки, поглядели друг на друга, она — с тихой смущенной радостью, он — страстно, жадно, едва сдерживая свое волнение. Им еще многое хотелось сказать друг другу, но спутники начали обращать внимание на краску, залившую их лица, поэтому они тихо распрощались, с нетерпением ожидая утра, когда им вновь будет дозволено увидеться.