Чтение онлайн

Ей снились бушующие волны могучего моря, раскинувшего до горизонта свои волнующиеся одежды. Чёрные ветры сгущали тучи, заставляли волны бесноваться, воронками впивались в море до самого дна. А на пустом песчаном берегу, затерянный средь скал и скудной растительности, стоял небольшой домик, охваченный рычащим пламенем. Подобно факелу, сиял он темным днем посреди ревущего моря. И обвалилась со странным беззвучием крыша и стены, и тень стояла перед ним, одинокая во всем мире, и глядела на погибающий дом.

Шум бури еще шелестел в ушах Ишмерай, когда её разбудила Сагрия. В комнате было по-прежнему темно, и тьма эта не рассеяла мрачного настроения Ишмерай. За завтраком Марк был задумчив и хмур и, вероятно, еще не проснулся до конца.

— Мне снилось волнующееся море, маленький горящий домик на берегу и тень, — тихо сказала девушка за столом сестре. — Женщины…

— Что делала эта тень?

— Ходила по берегу или просто стояла, смотря на море. И ей было жаль, что горел этот дом. А когда дом сгорел, она так и осталась на берегу. Она с головы до ног была укутана в черные одежды. Полагаю, это был траур.

Цесперий внимательно посмотрел на неё, задумался, а виконт Аим проговорил:

— Ещё ребёнком я слышал легенду о молодой девушке. Её жених надолго уходил в море и торговал в далёких землях. И она, пока он был в отплытии, каждый день по несколько месяцев бродила по берегу, ждала его и пела морю молитвы, чтобы оно сжалилось над её возлюбленным, не гневалось и позволяло ему добраться до берега. Несколько раз выходил ее жених в море, несколько раз возвращался. А однажды он пообещал ей, что уходит в море последний раз, а по возвращении женится на ней, и спокойно заживут они вместе, не разлучаясь. Невеста отправила жениха в плавание, а через несколько месяцев увидела, как на берег выносит обломки корабля, множество добра и мертвые тела. Волны разбили корабль неподалёку от берега. Всю оставшуюся жизнь до самой смерти кружила по берегу безутешная невеста в развевающихся на ветру траурных одеждах и неизбежно обращала глаза свои к горизонту. Она утверждала, что всегда видела корабль, но он не плыл, а просто покачивался на волнах, а жених её стоял на мысу и махал ей рукой. Минула не одна сотня лет, но если вы придете на берег моря неподалёку от поселения Хадират в один из тех дней, когда шторм волнует его или в середине февраля — тогда, когда море погубило корабль ее жениха, быть может, вы увидите ее. Она никому не причиняет вреда, ни на кого не обращает внимания, бродит по берегу и тихо поет под нос «Колыбельную морю». Если она видит, как у моря прогуливаются ещё не венчанные жених с невестой, она начинает тихо плакать. Когда же шторм прекращается или день гибели ее жениха сменяется следующим днем, она садится на берег, и волны забирают ее.

— Какая печальная легенда! — выдохнула потрясенная Атанаис.

— Я не слышал этой легенды, — восхищенно пробормотал Цесперий. — Благодарю Вас, виконт Аим, она прекрасна.

— Я никогда не слышала её, но, тем не менее, она мне приснилась, — со страхом произнесла Ишмерай.

— Такое бывает. Во всяком случае, мы никогда не должны забывать тех снов, которые нам являются. Они могут сообщить нам что-нибудь воистину важное.

— Теперь мы знаем точно, что Ишмерай стоит опасаться моря, — усмехнулся Акил.

«Не думаю, что подобный сон может сообщить мне что-нибудь важное, — с беспокойством подумала Ишмерай. — Но он пугает меня!..»

— Если сударыне стоит опасаться только лишь моря, она должна быть спокойна, — довольно ответил виконт Аим. — Моря здесь столько же, сколько и зелени. На месте сударыни Ишмерай я бы не страшился ничего.

— Я не боюсь! — спокойно отозвалась девушка. — Мне лишь неприятна тьма, которая окружает нас.

— Вам неприятна не тьма, окружающая вас, а то, чего вы не можете за нею увидеть, — улыбнулся виконт Аим, и как показалось Ишмерай, весьма снисходительно. — Вам страшна неизвестность. Это не постыдно, сударыня, не опускайте головы. Мы все страшимся неизвестности.

— Но как избавиться от этого страха? — спросила Ишмерай.

— Но зачем вам избавляться от страхов? Бесстрашных людей не бывает.

— Ты научишь девочку всяческому вздору, Аим, — усмехнулся Сагдиард, — и впредь ей будет сложно ужиться с самой собой. От страха можно избавиться, если жить сегодняшним днем, не думать о завтрашнем. Человек, переполненный надеждами, взлелеянными сердцем, страшится, что надежды его и мечты не сбудутся. Но, теряя надежды, он теряет страхи и взамен получает свободу…

— Как страшно вы говорите, господин Сагдиард, — вздохнула Атанаис. — Человек без надежд и мечтаний — это жалкий человек.

— Стало быть, человек без страхов жалок? — неприятно улыбнулся Александр, сурово поглядев на неё.

— Человек без чувств. Он никого не ценит, он одинок.

— Он может ценить кого угодно и при этом ничего не бояться.

— Если он будет ценить хотя бы одно живое существо в своей жизни, у него появится страх потерять эту жизнь.

— Человек без чувств не только жалок, — вставил Цесперий. — Но еще и опасен. Ему нечего терять. Не ведая чувств, он не предполагает их наличие у других. Быть может, человек безжалостный свободен, но я бы пожелал ему расстаться с подобной свободою и открыть душу свою навстречу любви.

— Я не могу согласиться с тем, что человек без чувств бесстрашен и свободен, — холодно проговорил Марк. — Каждому человеку от рождения дано сердце. И каждое сердце умеет чувствовать. Человек боится боли и предпочитает воображать, что он бесстрашен. Должно быть, подобному человеку уже когда-то сделали очень больно. Этот человек труслив и труслив настолько, что боится привязаться к кому-то, чтобы привязанность эта не доставляла ему хлопот.

Ишмерай густо покраснела и обратила к принцу восхищённый взгляд. Решительный тон его, суровая хмурость бровей преображали его.

— Порой чувства непозволительная и, честно говоря, обременительная роскошь, — отозвался Александр, не поворачивая к принцу своей златокудрой головы. — Пока трезва голова, и голос разума не заглушает трепет сердца, судьба твоя в надёжных руках.

— Превосходное замечание, — тихо прошелестела Атанаис, искоса глянув на графа. — Вы утверждаете, что те, кто живут, прислушиваясь к голосу сердца, — люди ненадёжные и не делающие ничего, кроме ошибок.

— Я сказал иначе, — Александр улыбался насмешливо и весьма неприятно.

— Но что вы скажете о голосе чести, если не верите в чувства? Дворянин должен не забывать о ней и поступать если и не так, как велит ему сердце, то хотя бы прислушиваться к голосу совести и чести.

Александр усмехнулся и воскликнул:

— Ах, сударыня! Если бы деяния всех дворян были продиктованы их совестью и честью, мы бы не знали интриг, междоусобиц, неожиданных смертей в самом расцвете сил и здоровья. Не было бы шпионов и прочей шушеры. И, честно говоря, все дворяне бы обеднели, ибо раздали все свои богатства беднякам. И если бы непременно все люди Архея жили по совести и чести, все бы уже давно померли со скуки.

— Честь вы называете скукой, — грустно усмехнулась Ишмерай.

— Сударыня, не обессудьте! — засмеялся Александр. — С честью у меня всегда было весьма поверхностное знакомство. Но, насколько мне известно, в этом отряде я не один такой, — он внимательно поглядел на Марка и Ишмерай.

Девушка сделала вид, что не обратила внимания на его выпад, но принц огрел его лютым взглядом.

Ишмерай стояла на стене и любовалась открывшейся картиной: светло-зелёные поля, тёмно-зелёный массив хвойного леса, пронзительно голубое небо над головой. В Архее наступал апрель. Далеко впереди — седая горная гряда, через которую им предстояло пройти и оказаться в Заземелье. Где-то там были очередные пещеры, путь через которые займёт несколько дней, как проинформировал командующий Гелам.