Чтение онлайн

— Проверь. — В его голосе уже нет той злости, что была минуту назад. Может быть раздеться и правда хороший способ отвлечь его.

Он явно хочет посмотреть, как я трогаю себя.

Я вижу себя обнаженной в маленьком квадрате внизу экрана, и это означает, что Генри тоже видит меня полностью. Наклонившись, я провожу пальцем между ног.

— Внутри.

Я подчиняюсь и засовываю палец внутрь, касаясь себя там, где Генри был всего несколько часов назад. Мне все еще немного больно.

— Ну что? Не лги мне.

— Да. — Не слишком, но достаточно.

Он запрокидывает голову, демонстрируя шею и кадык. Если бы я сейчас была рядом, провела бы по ней языком. От одной мысли об этом у меня между ног разливается жар.

— Я хочу, чтобы ты подвинула планшет ближе к себе на кровати, а затем трахнула себя. Прямо перед моим лицом.

Не знаю, может дело в его словах, но тон, которым он их произносит — хрипло, требовательно — заставляет мои бедра сжаться.

— Давай, Эбби.

Я прикасалась к себе в его присутствии всего один раз, накануне того вечера, когда узнала о его бывшей ассистентке и все пошло наперекосяк. Сейчас мы даже не в одной комнате, и от этого я волнуюсь чуть меньше.

Я беру iPad и отодвигаюсь к изголовью, пока спина не упирается в подушки. Раздвинув ноги, я ставлю его вертикально перед собой.

— Так хорошо? — Робко спрашиваю я.

— Откройся шире.

Я раздвигаю ноги, пока ступни не свешиваются с обеих сторон кровати.

Затем опускаю руку и провожу пальцем по влажным розовым складкам, которые вижу на экране.

Генри сидит неподвижно, наблюдая, как я двигаю пальцами вокруг клитора, затем ввожу их внутрь — так, как делал бы он.

— Надо купить тебе игрушек, чтобы было проще, — бормочет он, отпивая виски.

— Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — тихо спрашиваю я. Теперь, когда точно знаю, что делаю, я немного растягиваю кожу у входа, дразня его.

Он лишь усмехается и делает еще один глоток.

И наблюдает, как мои складочки набухают и блестят, а пальцы становятся мокрыми. Наконец, я переступаю черту, когда уже все равно, кто смотрит — когда знаешь, что вот-вот кончишь. Мышцы начинают сокращаться.

— Черт, — я слышу его шипение сквозь мои стоны, моя голова откидывается назад, когда я тону в волнах эйфории.

Я тянусь к iPad и подношу его к лицу, теперь он видит только верхнюю часть груди.

— Теперь твоя очередь.

— Ты права, — спокойно соглашается он. — А тебе нравится смотреть, не так ли?

— Да. — Я люблю смотреть. Обожаю наблюдать, как Генри раздевается. Видеть его обнаженным. Видеть его член — длинный, твердый, скользящий в его кулаке.

Он заводит руку за голову и стягивает футболку. Под ней — идеальное рельефное тело, сильные округлые плечи, выступающие ключицы. Если бы он был здесь, передо мной, я бы прямо сейчас провела руками по его бицепсам.

Я прикусываю нижнюю губу, нетерпеливо наблюдая, как он неспешно расстегивает ремень.

Соски снова твердеют, когда он опускает молнию, открывая моему взгляду очертания члена под серыми боксерами — он напряжен, рвется наружу. Даже видно влажные пятна на ткани, где сперма намочила хлопок.

Я не смогу долго сопротивляться желанию снова прикоснуться к себе.

Его рука скользит под резинку, и я приподнимаюсь, наблюдая, как его пальцы обхватывают член. С моих губ срывается легкий вздох. И затем он ухмыляется. Дьявольски.

— Спокойной ночи, Эбби.

Связь прерывается.

Я просто смотрю на экран. Он что, сейчас…

Со стоном я падаю на подушку. Вот же сволочь. Я хватаю телефон и пишу ему:

Эбби: Позвони мне, пожалуйста.

В ту ночь мне требуется несколько часов, чтобы уснуть, но ответа так и не получаю.

***

Я знаю, что не стоит проверять телефон во время проповеди преподобного Эндерби в церкви.

Но я также знаю, что это может быть Генри — из-за него мой телефон вибрирует в сумке, а Генри для меня важнее почти всего.

Я, как обычно, сижу в первом ряду, но, к счастью, в дальнем углу у стены, так что не прямо у него под носом. Однако я чувствую, как на меня смотрят — будто пытаются прожечь взглядом затылок. Я слышу их молчаливые вопросы так же ясно, как если бы они звучали вслух.

Она простила его?

Они снова вместе?

Джед усугубляет ситуацию, настояв на том, чтобы сесть рядом со мной. Селеста с краю, ловит каждое слово мужа. Прямо как в старые добрые времена. Я даже надела одно из скромных воскресных платьев, которые Селеста — мастер на все руки — сшила для меня годы назад. Бледно-желтое, до колен, с короткими рукавами и высоким воротничком. Оно милое. Просто… это больше не мое. Хотя другой подходящей для церкви одежды у меня и нет.

В конце концов, я больше не могу этого выносить. Как можно незаметнее я достаю телефон и прижимаю его к бедру.

Генри: Хорошо спала?

— Ты… — я сжимаю губы, чтобы с них не сорвалось «ублюдок».

Джед наклоняется ко мне:

— Что ты сказала?

Я качаю головой и снова обращаю внимание на его отца, прикрывая телефон ладонью.

— …это новый мир, и с каждым днем становится все труднее направлять нашу молодежь. Искушения повсюду — в фильмах, которые мы смотрим, в музыке, которую мы слушаем. Мир технологий стал средоточием самых темных, самых развратных деяний. Насилие… алкоголь и наркотики… меркантильность… случайные связи, которые подрывают семейные ценности…

Я опускаю взгляд, чувствуя на себе осуждающий взгляд преподобного.

— Нам все сложнее отличать правильное от приятного, разумное от рискованного и веселого. Мы должны вернуть наших детей назад — от искушений к тому, что сердце подсказывает нам как единственно верный путь…

Он поворачивается к другой части прихожан, и я быстро набираю:

Эбби: Отлично. Ты?

Генри отвечает почти мгновенно:

Генри: Лучше некуда. Ты дома?

Эбби: А что? Хочешь загладить вину за вчерашний вечер?