Чтение онлайн

Генри: Вообще-то, да. Пока у меня не начался день.

Я стискиваю зубы. Это отстой.

— Эбби! — Джед толкает меня локтем. Преподобный все еще говорит, но я уже не слушаю — не могу выкинуть из головы образ голого Генри, запутавшегося в белых простынях, сжимающего свой член. Что бы я отдала, чтобы оказаться рядом с ним прямо сейчас, наблюдать как он это делает… помочь ему…

Ладони дрожат от одной мысли. Я вдруг понимаю, что мы с ним ни разу не провели целую ночь в постели. Когда у нас будет такая возможность? И будет ли вообще?

Телефон снова вибрирует, на этот раз от звонка. Генри думает, что я дома.

— Черт, — бормочу я и нажимаю «Отклонить». Я навостряю уши, когда слышу, как преподобный Эндерби произносит имя папы.

— Вы все спрашивали, поэтому должен сказать, что по милости Божьей, благодаря оперативности службы скорой помощи Гринбэнка, прекрасным врачам в Питтсбурге и вашим молитвам, Роджер поправится.

Ни единого упоминания о помощи Генри. Он благодарит всех, кроме него? Не сомневаюсь, мама рассказала преподобному, что Генри привез доктора Эйзенхауэра — она советуется с ним по любому поводу. То, что он не поблагодарил Генри, говорит о том, что он не хочет, чтобы он был частью моей жизни, так же, как и мама. Это бесит.

— Впереди долгий путь восстановления, но он пройдет его с помощью прекрасной семьи, друзей и этой общины. — Он указывает на меня. — Его дочь, Эбигейл, бросила все, чтобы быть рядом. От своего имени, от имени Селесты и особенно нашего сына Джеда хочу сказать, что мы счастливы видеть тебя дома. Теперь мы снова чувствуем себя целыми.

Я натянуто улыбаюсь, щеки горят от нежелательного внимания. К счастью, начинает играть орган, возвещая об окончании его проповеди и продолжении службы.

Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем я решаюсь снова проверить свой телефон.

Генри: Почему не отвечаешь?

В голову приходит мысль, и я не могу удержаться. Убедившись, что Джед не заглядывает через плечо, я быстро открываю фото, сделанное прошлой ночью, на котором я лежу в постели и жду его. Понадобилось тридцать попыток, но в конце концов получилось хорошо… даже сексуально. Я намеренно обрезала лицо — у меня не хватает смелости для этого.

Эбби: Я занята.

Я прикрепляю фото, отправляю и переворачиваю телефон.

Он пытается дозвониться еще три раза, и каждый раз я отклоняю. Только когда служба заканчивается, и я выскальзываю через боковую дверь, избегая толпы у главного выхода, я снова проверяю телефон.

Генри: Ты правда хочешь играть со мной в эти игры?

Я точно знаю, что не хочу играть с Генри — потому что он гарантированно выиграет, а я, находясь за четыре тысячи миль отсюда, наверняка буду страдать.

Эбби: Я не дома. Я в церкви. Это фото вчерашнее.

Генри: Очищаешься от грехов в компании других грешников?

Генри уже достаточно ясно дал понять, что не фанат института церкви.

Эбби: Да. Хотя теперь, после встречи с тобой, процесс может затянуться.

Генри: Судя по вчерашним признаниям, ты и без меня неплохо справлялась.

Я стискиваю зубы от этого упрека. Он сказал, что не будет осуждать, но я начинаю сомневаться.

Генри: Будь дома и не спи в полночь по твоему времени.

Эбби: Иначе что?

Генри: Эбигейл…

Эбби: На этот раз ты будешь играть честно?

Генри: Думаю, тебе предстоит это выяснить. До вечера.

Я улыбаюсь.

— Эбигейл!

Я засовываю телефон в карман как раз в тот момент, когда ко мне подбегает Дженни Шумейкер.

— Я так рада тебя видеть!

Правда? Мы с Дженни не общались со времен начальной школы. Она, Вероника Флинн и Бет Пруитт с первого курса стали неразлучным трио, и никого к себе не подпускали. Потом Бет начала откровенно заигрывать с Джедом, так что я держалась от них подальше.

— Надолго приехала? — Она заправляет прядь своих длинных светлых волос за ухо. Она всегда была по-настоящему хорошенькой, с яркими голубыми глазами и широкой улыбкой. На ней красное платье в ретро-стиле в мелкий белый горошек с короткими рукавами. Женственное, до колен, но почему-то на ней выглядит кокетливым.

— Пока папа не встанет на ноги. — По крайней мере, несколько месяцев.

— Эй, я слышала, что ты была на Аляске, или что-то в этом роде? — Она притворяется застенчивой, но, судя по блеску в глазах, она знает, что я была там, и я предполагаю, что она слышала о Генри.

— Да. С мая.

— Это так круто. Я бы с удовольствием сделала что-нибудь подобное.

Дженни была капитаном дискуссионной команды и матклуба. Встречалась с Дональдом Манчаузером, тощим парнем, который поступил в семинарию. Не знаю, насколько хорошо Дженни вписалась бы туда. Наверное, так же, как и я — то есть никак.

— Как учеба?

— Отлично! Остался год, потом педагогический колледж, и все. Не могу дождаться. Так вы с Джедом снова вместе?

Я закатываю глаза. Я знала, что это произойдет.

— Нет. Совершенно точно, нет.

— Я удивилась! Потому что слышала, что ты встречалась со своим боссом. Этим Вульфом.

— Он больше не мой босс.

Ее брови взлетают.

— Но вы встречались? — В ее голосе явно слышен скепсис.

Генри не говорил, что я должна хранить это в секрете. Просто не хотел навешивать ярлыки.

— Мы вместе, да. — Звучит нейтрально. И, честно говоря, мне не хочется это скрывать. Мне хочется кричать об этом на весь свет.

— И когда ты его снова увидишь? Он приедет сюда?

— Не знаю. Он очень занят.

Судя по выражению ее лица, она мне не верит. Что совсем не удивительно, но раздражает. К тому же, я все еще злюсь, что преподобный даже не упомянул Генри в благодарности. Та злобная жилка, которой раньше не было, вспыхивает глубоко внутри меня.

— Но, возможно, он звонит мне каждую ночь. — Пока только одну ночь, но ей не обязательно это знать. — И он прилетел со мной на своем частном самолете, просто чтобы я быстрее добралась.

— Правда? — Голубые глаза Дженни расширяются. — Это так романтично.

— Так и есть. А ты слышала, что он заставил лучшего хирурга-травматолога в стране бросить все и прилететь в Питтсбург, чтобы спасти папу, даже не сказав мне? Генри — главная причина, почему папа жив. Он потрясающий.

Дженни прижимает руку к груди.

— Боже, это так мило!

— Да. — А теперь иди и расскажи всем.

— Когда он приедет, надо куда-нибудь сходить.

— Конечно. — Улыбаюсь. Ни за что. Я не стану делить свое время с Генри с Дженни или ее подругами — это единственная причина, по которой они хотят пообщаться со мной. — Мне пора. На ферме много дел.