Чтение онлайн

Но широкой улыбки Селесты, когда я вышла в этом платье из дома, было достаточно, чтобы убедить меня в правильности моего решения. Хотя от колготок я все же отказалась — в такую погоду это было бы безумием.

Генри подходит ко мне, его лоб блестит от пота после работы на жаре.

— Ты выглядишь... — Он замолкает, кривя губы.

— Как звезда «Маленького домика в прериях»? — Я не скрываю раздражения в голосе.

— Что-то в этом роде, — его взгляд скользит по моему платью, от горла до колен тянется ряд белых пуговиц.

— Она обожает пуговицы.

— Я уже заметил.

— Зато платье легко снимать, — шепчу я.

Его голубые глаза вспыхивают.

— Позже проверю эту теорию и доложу о результатах.

В животе порхают бабочки.

— Я думала, тебе нужно уезжать? У тебя же встреча сегодня вечером?

— Ты хочешь, чтобы я уехал, Эбби?

— Нет, — я качаю головой для убедительности. Я не хочу, чтобы он уезжал. Никогда.

Он делает шаг ближе. На его лице появляется едва заметная ухмылка.

— Милые дамы из церкви упросили меня остаться. Клялись, что Бернадетт Митчелл непременно захочет лично поблагодарить меня за все, что я сделал.

— О, я уверена, что захочет, — хихикаю я, бросая взгляд на Пегги Сью, Эдит и еще трех женщин, столпившихся вокруг стола, как настоящие курицы-наседки. Мама никогда не осмелится сказать о Генри что-то плохое при посторонних — она не настолько глупа, чтобы выставлять себя неблагодарной. Ведь имидж для нее превыше всего.

Джед ловит мой взгляд. Он стоит рядом с Селестой, чья широкая улыбка всего несколько мгновений назад сменилась озабоченным выражением, когда она заметила меня с Генри. При всей ее доброте, она такая же сумасшедшая, как преподобный и мама, если думает, что я когда-нибудь вернусь к ее сыну.

— Они приехали! — кричит кто-то, и я вижу зеленый «Oldsmobile» преподобного, подъезжающий к дому.

— Похоже, теперь уже слишком поздно что-либо менять, — тихо замечает Генри, отступая назад и с интересом наблюдая, как собравшиеся начинают вежливо аплодировать.

Я ловлю его палец и слегка сжимаю.

— Я так рада, что ты здесь.

Я чувствую на себе его взгляд, когда машина останавливается, и преподобный Эндерби выходит с широкой улыбкой.

Кто-то бежит к маминой двери, чтобы открыть ее, и протягивает руку, чтобы помочь выбраться. Я надеялась, что за эти три недели в больнице, вдали от кухни, она хоть немного похудеет, сосредоточившись на папе, а не на еде. Я знаю, это ужасное желание, но оно продиктовано заботой о ее здоровье. Однако если она и похудела, то это незаметно. По крайней мере, отсюда и в ее просторном желтом платье-палатке.

Я делаю глубокий вдох. Как она отреагирует на присутствие Генри?

— Тебе, наверное, стоит подойти к ним, — говорит он, легко подталкивая меня в поясницу.

— Знаю. Просто... — Это глупо, но я боюсь. Я хочу, чтобы она приняла Генри и полюбила его, потому что, несмотря на ее характер, она все равно моя мама. Мне больно от мысли, что она не желает мне счастья, потому что Генри именно тот, кто делает меня счастливой.

— Иди. Я подожду здесь. — Его взгляд скользит по бамперу машины, точнее, по скотчу, который удерживает его на месте. Я не могу представить, что он думает по этому поводу.

Я пробираюсь сквозь толпу с вежливой улыбкой и извинениями. В какой-то момент Джед перехватывает меня и теперь идет рядом. Я пытаюсь увеличить дистанцию между нами, но он каждый раз сокращает ее, и к моменту приближения к машине мы оказываемся почти под руку. Он даже сбегал домой, чтобы переодеться в брюки цвета хаки и синюю клетчатую рубашку. Странно, но она того же цвета, что и мое платье.

Я бросаю на него свирепый взгляд, но быстро отвожу его, когда несколько мужчин из церкви помогают папе усесться в кресло-коляску. В отличие от мамы, он определенно похудел. И выглядит на пять лет старше, его кожа бледная, а щеки обвисли.

Я аккуратно обнимаю его, боясь сжать слишком сильно.

— Я думал, ты занимаешься фермой, а ты тут вечеринки устраиваешь, — он тихо смеется — его голос, смех, манера держаться всегда были мягкими — и у меня наворачиваются слезы.

— Всего одну большую, для тебя, папа. Добро пожаловать домой.

Джед берется за ручки коляски и катит ее по гравию к траве.

— Мы вкалывали как проклятые, но все в полном порядке. Из Эбигейл получилась чертовски хорошая фермерша.

Папа снова смеется, широко улыбаясь и приветствуя собравшихся легким взмахом руки.

— О, я в этом не сомневался.

Мама шагает следом, по ее щекам уже стекают капельки пота.

— Я принесу тебе холодной воды, мама.

— Было бы чудесно. Дорога из города выдалась долгой, столько машин. Слава богу, мы живем в деревне. — Она обмахивается журналом и улыбается, когда к ней подходят Пегги Сью и Эдит. Если Пегги Сью — маленькая, добрая старушка, то Эдит — крепко сбитая дама лет сорока, такая же категоричная, как мама, и порой даже резкая.

— Ваша дочь проделала просто замечательную работу, правда? — Важно говорит Эдит, указывая рукой в сторону столов и украшений. Мы даже повесили гирлянды между амбарами, они будут красиво смотреться после заката.

— Мне помогали, — возражаю я. Не мне одной принимать похвалы, все внесли свой вклад.

— Да, ее мужчина трудился весь день без единой жалобы, — добавляет Пегги Сью.

Мама сияет.

— Да, мы так благодарны, что в нашей жизни есть Джедедая. — Она называет его полным именем только в особо торжественных случаях.

В глазах старушки появляется озорной блеск.

— О, я говорила о симпатичном владельце отеля вон там.

Надо отдать маме должное, она мастерски держит лицо, ведь очевидно, что Пегги Сью ждет ее реакции.

— О? Он здесь? — ее голос становится на две октавы выше, изображая приятное удивление.

Как будто Селеста не предупредила ее заранее по телефону.

— Да, вон там, — Эдит пользуется моментом, чтобы рассмотреть Генри, окруженного женщинами, которые наперебой что-то ему предлагают: напитки, тарелки с едой.

И себя тоже, если бы нашли способ, я не сомневаюсь. Они все разглядывают его, одни украдкой, другие с откровенным восхищением. Я слышу, как некоторые задают стандартные, но безобидные вопросы — где ты живешь? как долго пробудешь здесь? Другие сожалеют — я никогда не останавливалась в Wolf.

Я слышала тихие смешки, но оживленные голоса стихали при моем приближении, глаза скользили по мне с любопытством, завистью, а у некоторых — с откровенной ревностью.

— Как мило, что он смог удивить нас своим визитом.

— Да, тебе стоит подойти поздороваться. Он действительно милый мужчина.

Пегги Сью ведет себя как мальчишка, тыкающий палкой в осиное гнездо. Я едва сдерживаю смех. Генри называли по-разному.

Богатым, умным, красивым, целеустремленным...

Высокомерным, требовательным, снисходительным...