Научная дипломатия. Историческая наука в моей жизни
Шрифт:
В День русского языка президент провел видеоконференцию с деятелями культуры
В плане по восстановлению экономики необходимо учесть интересы учреждений культуры, отметил президент. Он говорил о том, что несмотря на сложности, связанные с пандемией, коллективы, связанные с разными областями культурной сферы делали все возможное, чтобы поддержать людей.
Шла речь и о роли русского языка, значение которого не только в развитии подрастающего поколения, но и всего общества подчеркивают поправки, предложенные в основной закон страны и вынесенные на общероссийское голосование.
О том, почему это так важно сегодня, мы поговорили с научным руководителем Института всеобщей истории РАН Александром Чубарьяном.
– Что учреждения науки и культуры, академические учреждения потеряли в период кризиса, что требует первоочередной помощи государства?
– Последствия кризиса еще предстоит оценить в будущем. Не только у нас, по всему миру. Культурная жизнь фактически приостановлена. Хорошо, конечно, что музыканты, артисты устраивают онлайн концерты и спектакли.
– Да, но это суррогатная жизнь. Пусть и доносимая до зрителя и слушателя на хорошем русском языке.
– Это паллиативы. Они не могут заменить настоящее искусство. И есть опасность, которую нельзя отрицать, чтобы это не стало нормой. Это имеет место и для школы и вузов. Для всей системы высшего образования. Можно учить дистанционно. Но например, на мой взгляд если физику так преподавать проще, то русский язык и литературу, историю – сложнее.
– Институт Всеобщей истории РАН тоже живет в онлайне?
– Да и довольно активно. Я участвую в различных конференциях. Даже международные конференции проводим. 11 июня будет Конференция с Советом Европы. По поводу Второй мировой войны. Но это все не может заменить настоящего общения. И знакомство людей с искусством, с культурой требует личного восприятия.
– Потери для учащихся ощутимы?
– Увы, да. Культура общения в онлайн учебном процессе воспитывается не так, как в живом процессе. Достижения технические вступают в некоторое противоречие с гуманитарными аспектами.
– Вы были в рабочей группе, работавшей над поправками в Конституцию. Почему так важно упоминание о русском языке в основном законе?
– Это имеет значение для восприятия всего среди мультикультурного населения страны. Я много общаюсь с людьми молодыми. С основным законом они знакомы мало. И внесение положения о русском языке в основной документ имеет большое значение. Во всем мире большинство стран заняты раскрытием своей идентичности.
– Но внесение положения о русском языке вызывало дискуссии?
– Они были. Но серьезных возражений не звучало. Когда было зафиксировано что русский язык – как государствообразующий и одновременно сказано что права других языков сохраняются и обеспечиваются – это внесло важнейший элемент в дискуссию. Расставило точки над «i».
Александр Чубарьян: У секретных протоколов нет больше тайн
В статье президента России Владимира Путина о Второй мировой войне впервые названо количество советских солдат, погибших в Ржевском котле. Один миллион 342 тысячи 888 человек. Цифра не только потрясает, но и говорит о новом подходе к отечественной истории. Пришло время, когда о прошлом можно говорить честно, смело и объективно. Российские историки давно к этому готовы, считает научный руководитель Института всеобщей истории РАН Александр Чубарьян.
А.Ч.: С моей точки зрения, опубликованная в «РГ» статья, интересна не только по оценке Второй мировой войны, но в более общем плане, с точки зрения подхода к историческим явлениям вообще. Ведь посмотрите на комментарии за рубежом. Происхождение и начало войны оценивается в очень узком смысле, рассматриваются лишь какие-то конкретные факты, в частности, пакт Молотова–Риббентропа как некий спусковой крючок этой мировой трагедии. Но такое глобальное событие 20 века, как Вторая мировая война, нуждается в более широком, многогранном, многофакторном анализе. Нужно знать исторический фон. В статье президента видно понимание хода истории, начиная с Первой мировой войны. Мне кажется, уместным приведенное в тексте замечание французского генерала Фоша, который сказал, что Версаль (1919 год) – лишь перемирие на 20 лет. Так и случилось: через 20 лет началась Вторая мировая война. Лига наций, рожденная Версалем и призванная обеспечить коллективную безопасность, не сумела предотвратить конфликта, потому что механизм ее плохо работал.
Особый акцент в статье занимает Мюнхен. К сожалению, даже мои коллеги – историки, почти не откликнулись на недавнюю годовщину этого важнейшего события. Не говоря уже о том, что нет новых серьезных монографий на эту тему. На западе не хотят вспоминать об этой, я бы сказал, не очень красивой странице в европейской истории.
И это при том, что свой «пакт» и даже секретные материалы к нему в России сейчас не замалчивают…
А.Ч.: Да, здесь расставлены все точки над «i» в отношении Пакта Молотова – Риббентропа и протокола. К слову, президент упомянул и решение Съезда народных депутатов в 1989 году, которое осудило это секретное приложение с точки зрения принципов морали и права.
Напомню, ни один парламент в Европе не высказался по поводу Мюнхена. Если вспомнить Резолюция Парламентской ассамблеи Совета Европы по поводу правды в истории, получается, что касается она только 1939 года и позиции Советского Союза, но ничего не говорится про 1938 год и Мюнхенское соглашение, которое большинство моих коллег на Западе оценивают очень негативно.
Даже не все историки, не говоря уже о непрофессионалах, знают, что пункт 2 Секретного протокола к Договору о ненападении между Германией и СССР от 23 августа 1939 года гласил: в случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов двух стран должна «приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана». Это значит, что в советскую сферу влияния попадали не только территории, на которых проживало преимущественно украинское и белорусское население, но и исторические польские земли междуречья Буга и Вислы. Но Красная Армия так далеко не пошла…
А.Ч.: Для меня освещение событий сентября 1939 года, вся история, связанная с движением наших войск в Польшу, представляют особый интерес. Напомню о положительной реакции западного мира, прежде всего Англии и Франции, главных наших в то время союзников, на возможную восточную границу Польши, которая совпала бы с линией Керзона (была установлена в результате Первой мировой войны). Я много работал в британском архиве, изучал документы и могу сказать: Великобритания на правительственном уровне согласилась, чтобы Советский Союз там остановился. Президент в своей статье призывает продолжить работу в архивах. Здесь важно следующее. Мы знаем в общих чертах о англо-франко-советских переговорах в июле-августе 1939 года. Хорошо бы более подробно изучить, как это обсуждалось в Лондоне, Париже и Кремле, увидеть «кухню» этих встреч. Если, конечно, есть такие документы.
Много и других неизученных вопросов, отвечать на которые долг историков. Например, поездка Гесса, второго человека в Германии, в Лондон. Он полетел туда в 1940 году. Эта история все еще закрыта в английских архивах.
Президент подчеркивает – конструируя исторические события, необходимо опираться на архивы. Но ни историки, ни общественные и государственные деятели на Западе, критикуя и осуждая Советский Союз, не приводят в качестве аргумента ни одного нового документа. Я бы понял их, если бы они сказали: «Вот открыли архивы, нашли какие-то документы, которые свидетельствуют…» Ничего этого нет. Поэтому так важна архивная коллекция, которую сейчас начали выкладывать на сайте Президентской библиотеки имени Ельцина.
Зарубежные ученые и архивисты собираются в этом смысле следовать примеру России?
А.Ч.: Буквально на прошлой неделе мы договорились с моим немецким коллегой, сопредседателем комиссии историков Андреасом Виршингом, о том, что 16 июля проведем онлайн-«круглый стол», посвященный происхождению Второй мировой войны. А в будущем году начнем подготовку совместного сборника российско-германских документов по истории 20 века.
В своей статье глава государства напомнил, что историческими дискуссиями должна заниматься академическая наука. Уверен, что эту точку зрения разделяет подавляющее большинство историков в мире.