Чтение онлайн

И доктор Мэтьюз, старый дурак, который битый час читал ему лекцию перед тем, как выпустить из комнаты. «Вам нельзя, мистер Эттвуд», «Вы рискуете, мистер Эттвуд», «Я не советую, мистер Эттвуд». Джозеф сжал челюсть. Советчик нашелся. Он просто старый дурак.

Совершенно, вопиюще некомпетентный старый дурак.

Джозеф перевел дыхание, стиснул трость и подумал, что, пожалуй, ненавидит сейчас всех. И себя – больше всего. За то, что не может встать и уйти. За то, что вынужден сидеть здесь, как калека, и принимать участие в этом дурацком балагане, который его ни капли не радует.

– Донал!
– рявкнул он, не поворачивая головы.

Ирландец бесшумно шагнул вперед, наклонился к самому уху хозяина:

– Сэр?

– Убери это чертово солнце, - процедил Джозеф сквозь зубы, почти не сдерживая бешенство, - И побыстрее. Мне все равно как.

Донал молча кивнул и отошел.

Вернулся он через несколько минут - не один, а с двумя лакеями, которые несли большой холщовый тент. Не говоря ни слова, ирландец натянул его на колья, воткнутые в землю за креслом, и закрепил так, чтобы солнце больше не падало на лицо хозяина.

Джозеф поднял на него глаза. Хотел огрызнуться - мол, о воде почему не позаботился, сам должен был понять, что пить хочется - но не успел. К ним уже спешил лакей с кувшином лимонада и маленьким стаканом на подносе.

А Донал, не дожидаясь новых приказов, поставил перед хозяином небольшой пуфик, осторожно - насколько это вообще было возможно для человека его занятий - устроил на нем больную ногу Джозефа и накрыл ее куском легкой белой парусины вместо жаркого колючего пледа.

На мгновение Джозеф задохнулся от боли. Стиснул зубы, зажмурился, пережидая.

– Чертов, боксер!
– прохрипел он с трудом на кокни, - Мозги на ринге отшибло?

Донал не ответил. Только чуть склонил голову - то ли в знак того, что принял замечание к сведению, то ли чтобы скрыть усмешку. Лакеи испуганно разбежались.

А когда боль отступила, Джозеф был вынужден признать, что так действительно лучше. Он недовольно схватил стакан, сделал глоток, потом другой. Лимонад оказался холодным, терпким, приятно-кислым и освежал - и это, кажется, было единственной хорошей вещью за весь этот проклятый день. Он осушил стакан до дна, поставил его на поднос и откинулся на спинку кресла.

Под тентом стало легче дышать. Солнце больше не слепило, парусина вместо пледа не кололась, и даже боль в ноге, кажется, чуть отступила или просто перестала казаться такой невыносимой. День стал почти сносным.

Джозеф перевел дыхание и снова медленно, цепко обвел взглядом толпу.

Искал он одного.

Сэр Альберт стоял у дальней палатки, рядом с импровизированной сценой, где толпились гости. Рядом с ним, размахивая руками и что-то оживленно объясняя, застыл мистер Дав. Викарий сиял, размахивал руками от глупой, обычной восторженности, будто в самом деле был птицей, которая вот-вот взлетит.

Ласселл слушал. Или делал вид, что слушает. Его поза была безупречна — легкий наклон головы, терпеливое внимание и должно быть вежливая полуулыбка, от которой его – Джозефа – уже порядком тошнило. Но он также видел и другое – как этот мерзавец нет-нет да поглядывал в сторону Эмили.

– Донал, - вновь позвал он ирландца, но в голосе уже не было прежнего бешенства, а только присущая ему деловитая собранность.

– Видишь эту бесцветную моль возле сцены? Темно-синий сюртук, рядом викарий, - спросил он, когда Донал склонился к нему.

Прошла должно быть минута, прежде чем ирландец кивнул, найдя ненавистную фигуру в толпе.

– Запомни его лицо.

– Уже запомнил, сэр.

– Следи за ним. Если подойдет к миссис Эттвуд…

– Я понял, сэр, - ответил Донал, - Не беспокойтесь.

Донал кивнул и снова замер за спиной, сложив руки на груди. Его взгляд теперь то и дело возвращался к сцене.

Джозеф откинулся в кресле, прикрыл глаза и попытался сделать вид, что его не трогает происходящее. Но тишина длилась недолго.

– Мистер Эттвуд, - раздался рядом насмешливый голос.
– Вы, я смотрю, решили обустроить здесь маленькую крепость. Тент, охрана… не хватает только рва с водой.

Джозеф открыл глаза. Перед ним стояла миссис Палмер. На губах играла неизменная полуусмешка.

– Миссис Палмер, - буркнул он, - как я рад вас видеть.

– О, я заметила, - ничуть не смутилась вдова, - вы прямо сияете.

– Вы пришли по делу или ради колкостей?

– Одно другому не мешает, - ответила она, - не так ли? Как нога?

– Превосходно. Сейчас встану и пробегу милю.

– А говорят у вас нет чувства юмора, - она кивнула в сторону ирландца.
– Это ваш… помощник?

– Донал, - коротко представился боксер.

Миссис Палмер приподняла бровь и задержала на нем внимательный взгляд.

– Донал, - повторила она, - Ирландец?

– Так точно, мэм.

– Вас выдает акцент.

– Тем лучше.

– Действительно, - она склонила голову на бок, - К чему притворяться?

– Я вам не мешаю? – сварливо вклинился Джозеф.

– О, нисколько, - она продолжала рассматривать Донала, - но мне, признаться, захотелось разглядеть вашего ирландца внимательнее. Не каждый день здесь встретишь новые, столь интересные лица. Вы же не против?

– К делу, миссис Палмер.

– А как же светские любезности? Вы куда-то торопитесь? Впрочем, я, собственно, зашла сказать, что ваша жена - умница. Вы ее не заслуживаете, - она озорно посмотрела на него, - Ей удалось замечательно организовать ярмарку.

– Я тронут, - сухо ответил Джозеф.

– О, пожалуйста, - парировала она, - не надо рассыпаться в благодарностях. Вы меня смущаете. Ваша жена, между прочим, просила передать вам пирог.

Она порылась в своей неизменной корзине и извлекла оттуда небольшую тарелку, прикрытую салфеткой.

– Сказала, что вы без сладкого становитесь еще невыносимее, чем обычно.
– она протянула тарелку Джозефу.
– Яблочный пирог. Свежий. Миссис Биркин только что сошлась в неравном бою с миссис Энслоу ради этого куска.

Джозеф уставился на тарелку.