Чтение онлайн

Миссис Энслоу, стоявшая неподалеку с неизменным лорнетом, фыркнула и, не повышая голоса, произнесла:

– Пендлтон, вас никто не спрашивал про вишню. И про сливы - тоже. И про птиц. Если вы не в силах поддержать светскую беседу, сделайте милость - помолчите и ешьте кекс.

Мистер Пендлтон, который из всей этой тирады расслышал, кажется, только последнее слово, просиял:

– Ах, кексы! Это другое дело. Я как раз хотел попробовать. А яблочные пироги будут? – задал он вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь и счастливый направился к палатке миссис Биркин, оставив Эмили в полном недоумении.

– Груши - это хорошо, - кивнул полковник Хейворд, возвращая разговор в прежнее русло.
– Но яблоки - это традиция. Англия, знаете ли, держится на яблоках. Не на грушах, не на сливах, а на яблоках. Миссис Эттвуд, будут ли яблочные пироги? Или нам придется довольствоваться одними кексами?

– Да, полковник. Разумеется, - в который уже раз терпеливо проговаривала Эмили, чувствуя, как усталость медленно, но верно наваливается на плечи.
– Миссис Биркин в них всю душу вложила. Они будут чуть позже. А пока вы можете угоститься кексами. Они ничуть не хуже. По рецепту моей матушки.

– О, леди Крэмби всегда славилась своей выпечкой, - проговорила миссис Брендон, - Вам удалось найти ее кулинарную книгу?

– Да, - Эмили чуть улыбнулась, вспомнив пожелтевшие страницы с выцветшими чернилами.
– Совершенно случайно. Она лежала на чердаке среди старых бумаг.

– Надеюсь, вы будете устраивать такие же чаепития, как и ваша матушка, - с искренней теплотой добавила миссис Брендон. – Мы все скучаем по этим вечерам.

Эмили неопределенно кивнула, давая понять, что подумает об этом позже, и обвела внимательным взглядом приезжавших на ярмарку - пеструю толпу, мелькание нарядных платьев и строгих сюртуков, детвору, снующую между ног взрослых с леденцами и пряниками в руках, - и вдруг увидела сэра Альберта.

Он стоял у дальней палатки, в тени старого вяза, и смотрел на нее. Его лицо было бледным, глаза - холодными, а взгляд - колючим. Он не пытался приблизиться. По крайней мере пока. Просто стоял и ждал, делал вид, что рассматривает какие-то кружева на соседнем лотке, неторопливо поправлял манжеты, одергивал сюртук, но в действительности все это время не сводил с нее внимательного, пристального взгляда. Каждое его движение было выверенным, каждое - частью тщательно продуманного спектакля.

Увидев, что она смотрит на него, он чуть заметно, едва уловимо поклонился - так, что со стороны это можно было принять за случайное движение, легкое подергивание головы, не более. Но Эмили видела: поклон был адресован именно ей.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то в его неподвижности, в этом терпеливом, выжидающем спокойствии было не так. Ей стало жутковато.

Почему раньше она не видела его с этой стороны? Он всегда был таким?

Она не кивнула в ответ. Не улыбнулась. Сделала вид, что не заметила, и просто отвела взгляд, посмотрев в противоположную сторону - туда, где миссис Биркин раскладывала на блюде румяные кексы перед мистером Пендлтоном и подливала ему чай, а двое слуг спорили о чем-то вполголоса, размахивая руками.

– А как мистер Эттвуд?
– отвлекла ее миссис Грэхэм, понижая голос до траурного, почти патетического шепота, словно речь шла о покойнике, а не о живом человеке.
– Мы все так переживали! Эта ужасная история с мостом… Говорят, он был при смерти?

– Поправляется, - ответила Эмили, - Доктор говорит, опасность миновала. Он собирается спуститься позже, на час-другой.

– А кто же пользует его?
– не унималась миссис Грэхэм.
– Я слышала, вы какого-то специалиста из Лондона выписали?

– Доктор Мэтьюз.

– Наш доктор Мэтьюз?
– переспросила миссис Грэхэм с таким выражением, будто Эмили назвала имя давно почившего родственника.
– Он же уже лет пять как не практикует. Совсем отошел от дел. Как вам удалось его уговорить?

– Мы смогли договориться, - уклончиво ответила она, вспоминая ту ночь, когда готова была пожертвовать своим наследством, всеми шахтами Джозефа, всеми лесами и полями Крэмби-Холла, лишь бы спасти его. А удалось сойтись всего лишь на новых зданиях в лечебнице в Мейдстоне, где практиковал его племянник. И то, обговаривалось это скорее как благодарность, а не плата за услуги.

Доктор оказался сговорчивее, чем можно было предположить.

– О, это чудесно!
– воскликнула миссис Грэхэм, но тут же снова понизила голос до заговорщического шепота, - А что же случилось-то? Мы так и не поняли. Говорят, мост рухнул. Но он же старый был. Небось, гнилой совсем. Дожди, знаете ли, свое дело делают. Подмыли, и все тут. Такое часто бывает. В ту же ночь шел дождь?

– Лесной дух. Или вампир, - вставила племянница миссис Грэхэм, молчавшая прежде, которая, как выяснилось, тоже имела собственное мнение на этот счет и не собиралась его скрывать. Глаза ее при этом сделались круглыми, как блюдца, в них горел азарт.
– Я слышала, у Холта на ферме овец режут. Не одного, не двух - целую отару! Пастухи видели тень. Высокую, черную, выше человеческого роста. Стояла посреди леса и смотрела. А потом исчезла. Прямо на глазах.

– Что за глупости, - поморщилась миссис Грэхэм.

– Это прямо как в книге, - не унималась Лидия, понижая голос до таинственного шепота.
– В «Варни-вампире». Он тоже появлялся из ниоткуда и смотрел на девушек по ночам. Прямо в спальню мог заглянуть. В окно. Или...
– она не договорила и густо покраснела.

– Лидди!
– одернула ее миссис Грэхэм.
– Сколько раз тебе говорить: не читай эту дрянь по ночам. Вообще никогда…

– Полноте, сударыня, - перебил ее мистер Дав, который подошел к ним, услышав обрывки разговора. Его круглое, лоснящееся лицо выражало крайнюю степень неодобрения.
– Лесные духи, а тем более вампиры - это суеверие, недостойное просвещенных людей. Вы же не верите в эти сплетни? К тому же это противоречит Священному Писанию. А мост, скорее всего, просто сгнил. Ему, поди, лет сто. Еще бы он не рухнул при первом же серьезном дожде!

– А я слышала, - подала голос миссис Бэлфор, уже успевшая вернуться от мужа и сиявшая еще больше, чем прежде, - что конь испугался и понес. Вороной же, говорят, норовистый был, с характером. И мост не выдержал. Такое случается сплошь и рядом. Лошади - они ведь как люди: у каждой свой нрав.

Мистер Барроу, который стоял чуть поодаль и до этого момента лишь снисходительно улыбался, покачал головой с видом знатока, не терпящего возражений.

– Конь - животное умное, - изрек он весомо, поглаживая жилетный карман.
– Если понес, значит, была причина. Просто так, от скуки, лошади не бесятся. Может, змею увидел? Или волка?

– В Кенте нет волков, - авторитетно заметил полковник Хейворд, подкручивая ус, сухо, с той безапелляционной уверенностью, которая приходит только с годами, проведенными на военной службе.
– Их перевели еще при короле Георге. Я сам участвовал в нескольких облавах.

– А змеи… змеи есть, - неуверенно продолжил мистер Барроу, не желая сдаваться.
– И некоторые из них - ядовитые. Очень даже ядовитые.

– Чтобы конь испугался змеи до такой степени, что понес на мост, - с сомнением покачал головой полковник, - сомнительно. Скорее уж, как говорит миссис Бэлфор, - норовистый конь. Такие бывают.