Чтение онлайн

Жаль только, что вместо долгожданного отдыха ему предстоит вести эти утомительные игры. В иное время он, возможно, даже получил бы удовольствие, ломая чужую волю, - но сейчас, по злой иронии судьбы, он был меньше всего расположен к подобным баталиям.

Плечи и спину ломило от долгой дороги, голова с каждой минутой все больше раскалывалась от боли, веки наливались свинцовой усталостью. Внутри него – все горело от чувства вины, ярости и неоправданных надежд.

– Мисс Хитклиф, - спросил он вкрадчиво, - как в этом доме появилась эта чашка?

Та побледнела, по ее лицу прошла тень понимания, она съежилась от страха как будто в ожидании удара. Но замешательство длилось недолго – уже через несколько мгновений на лице появилось знакомое упрямство.

– Миссис Эттвуд сама выбрала этот сервиз, - не желая признавать поражение, промолвила мисс Хитклиф.

– Врешь как ирландец на исповеди!
– к Джозефу все-таки вернулся ненавистный кокни, от которого он пытался избавить вот уже столько времени, - Это твоих рук дело, старая карга!

Экономка побледнела. По-видимому, никто никогда при общении с ней не переходил на столь просторечное, грубое наречие. Она снова съежилась, с ужасом смотря на своего нанимателя, не понимая, что теперь ждать от этого незнакомого, дикого человека.

Но Джозеф не делал никаких попыток приблизится к ней. Он по-прежнему сидел в кресле, насмешливо смотрел на нее. Теперь, не скованный светскими условностями, он выглядел уже не столь уставшим, как несколько минут назад.

– Что вылупилась? Здорово тут все обустроила на мои кровные? Ты хоть советовалась с моей леди?

Судя по шокированному лицу мисс Хитклиф, та поняла далеко не все, но, как и маркиз Крэмби когда-то, уловила общий смысл.

– Да, я интересовалась мнением миссис Эттвуд, - наконец ответила она, голос дрожал, - Но…между нами… Она совсем не приспособлена для ведения хозяйства. Она не желала вникать в дела. Днями не покидала пределов своей комнаты. Или запиралась в старом кабинете. И…мне неприятно об этом говорить. Но у кухарки пропадал портвейн.

Джозеф медленно поднялся со стула. В полумраке комнаты его рыжие волосы казались отсветом адского пламени, а в зеленых глазах вспыхнул тот самый дикий огонь, что делал его похожим на демона. Миссис Хитклиф суеверно отшатнулась и машинально перекрестилась, будто перед ней стоял не человек, а дьявол во плоти.

– Ах ты, паршивая дрянь, - обманчиво тихо проговорил он, - Я поставил тебя сюда, чтоб ты заботилась о миссис, а ты все к чертям развалила.

– Мистер Эттвуд, я старалась как могла! – взвизгнула экономка, - Я как могла заботилась о доме. Без меня все пошло бы прахом!

– Лучше бы ты не делала ничего. А еще лучше – написала бы мне в Лондон, ничего не приукрашивая, - злобно ответил Джозеф, вновь обретя хладнокровие, - Как вернется Томас, передай ему все учетные книги, а потом убирайся отсюда, - он снова сел в кресло и вытянул ноги к огню, но по-прежнему не сводил с нее своего взгляда, - И молись, чтоб он не нашел недостачи. Иначе я найду тебя, даже если ты под землю спрячешься.

Он отвернулся от нее и стал рассматривать огненные лепестки в камине. За его спиной послышался шорох платья по полу и приглушенные, торопливые шаги. Когда звуки затихли, Джозеф медленно выдохнул. Воздух в комнате, казалось, стал чище - будто вместе с экономкой из нее ушла та удушливая атмосфера самоуправства, что сопровождала ее везде.

Он провел рукой по лицу. Усталость снова навалилась на него. Но теперь она не была отягощена яростью или отчаянием. Пусть ненадолго, но он мог просто сидеть и смотреть на огонь, не чувствуя на себе взгляда той, что довела его жену до такого состояния.

Мысль об Эмили снова пронзила его острой болью. Завтра... завтра ему предстоит разобраться со всем этим. С отчетами в книгах, с новой прислугой, со своим отношением к жене, поведение к которой - чем больше он узнавал подробностей - все больше разочаровывало его. И со своим отношением к самому себе, потому что он натворил столько ошибок, сколько не делал, кажется, за всю свою прошлую жизнь. И по-видимому часть из них, если не все, оказались фатальны.

Но это будет только завтра. А сейчас он может провести час – полтора в этом кресле, блаженно вытянув ноги к огню, чувствуя, как тепло от огня разливается не только по его телу, но и по комнате, вытесняя остатки холода и сырости.

Он задремал, когда стук копыт по подъездной дорожке известил о том, что Томас вернулся. Слегка потянувшись, он встал и направился ко входу, намереваясь встретить секретаря лично, не доверяя даже такой малости здешним лакеям.

Наверняка, в приступе бешеной экономии мисс Хитклиф наняла всех деревенских дурачков в округе, не желая тратиться на действительно компетентную прислугу. Как неудачно, что он не в Лондоне. Там этот вопрос решить было бы проще.

Хотя… Он вспомнил свою последнюю удачную, как ему думалось, находку - в лице злополучной экономки. Ему никогда не везло с прислугой. Почему подобных сложностей никогда не возникало при найме конторских служащих?

Дверь открылась, впуская порыв холодного воздуха и две фигуры. Первым вошел Томас, его обычно безупречный костюм был помят, а лицо выражало крайнюю усталость. Но за ним, к огромному облегчению Джозефа, стоял пожилой господин с кожаным саквояжем.

– Сэр, - молодой человек с трудом перевел дыхание, и указал на своего спутника. – Это - доктор Мэтьюз, о котором я вам говорил.

Пожилой врач смерил Джозефа холодным взглядом:

– Вырывать человека из-за рождественского стола - неслыханная наглость, сэр, - сварливо начал тот, снимая плащ, на который налипли редкие снежинки, пока он шел от кареты до дома, - Я приехал только потому, что ваш секретарь предложил сумму, равную моему прежнему полугодовому доходу. Да и к покойной маркизе Крэмби я всегда хорошо относился, - он перекрестился.
– Упокой Господь ее душу.

Он выжидающе посмотрел на Джозефа, как будто требуя подтверждения фантастическим обещаниям юнца, который посмел отвлечь его от рождественского гуся и восхитительных бараньих отбивных, приготовленных его женой. Ничто не указывало, что этот донельзя уставший мужчина в совсем не свежей одежде, владевший к тому же полуразрушенным поместьем, способен на это.

– Простите, сэр, я взял на себя смелость пообещать вознаграждение, - поспешно вмешался Томас, отвлекая внимание на себя, когда увидел, как темнеет лицо хозяина от столь неучтивых слов доктора.

– Не извольте беспокоиться о такой мелочи, - сквозь зубы процедил Джозеф, прекрасно понимая причину скептицизма доктора. В его голосе зазвучали стальные нотки, которые обычно заставляли трепетать деловых партнеров.
– Ваша задача - помочь моей жене. Все остальное — моя забота. И поверьте, - он медленно выпрямился, и внезапно в его позе появилась та самая властность, которую не могли скрыть ни усталость, ни помятая одежда, - я всегда плачу по своим счетам, если удовлетворён результатом. Щедро.