Чтение онлайн

– Нет, не разбудил, – произношу в полголоса, – я ждала.

– И правда скучала? – переспрашивает Егор.

– Правда.

– И я тоже.

Секунду или две мы оба молчим, будто впитывая в себя то, что осталось недосказанным за обозначенными эмоциями, а дальше произносим почти одновременно…

– У тебя голос уставший…

– Ульяш, я тут подумал…

– Говори первым, – предлагаю мужу, когда он, как и я, замолкает.

– Нет, сначала ты.

Раз я, так я. Решаю не спорить и вновь повторяю уже сказанное.

– У тебя голос уставший, Егор. Много работы?

– Можно и так сказать, – соглашается он.

– А если по правде? – цепляюсь к словам.

Савранский выдерживает приличную паузу, будто до конца сомневается, стоит ли мне озвучивать ответ на вопрос или нет, но все же удовлетворяет любопытство:

– Пришлый русский в Германии не всех устраивает, моя девочка. Вот некоторые и пытаются проверить мою выносливость и крепкость шкуры. Но всё уже в порядке. К тому же Клим держит руку на пульсе.

– Точно в порядке? Или мне стоит переживать? – задаю еще один вопрос.

На него ответ следует незамедлительно.

– Нет, Ульяна! Никаких переживаний. Это обычные рабочие моменты, не более. Просто они выматывают, – фразу Егор оканчивает шумным выдохом, после чего мягко продолжает. – И вообще, хватит о неинтересном, лучше ответь мне на вопрос, как себя чувствует Зоя Михайловна? Готова ли она к встрече с гостями?

– С гостями? – повторяю следом за мужем.

– Да, – а теперь в голосе Савранского отчетливо улавливается улыбка. – Я тут подумал, что два месяца, в которые я не видел свою жену, оказались очень уж длинными. Вот интересуюсь, может, сдвинуть эту бесконечную работу хотя бы дней на пять – начальник я все-таки или кто? – и рвануть к тебе. Ну должен же я с твоей бабушкой когда-то познакомиться?

– Должен! Очень должен! – выпаливаю громче необходимого и тут же накрываю рот ладонью, выпучивая глаза и прислушиваясь.

Вдруг бабушку разбудила?

Даже с кровати скатываюсь и, подкравшись к двери, аккуратно ее открываю и высовываю нос в коридор.

К счастью, тишину нарушает лишь размеренный храп. Протяжно выдыхаю и, снова спрятавшись в своих четырех стенах, говорю Егору намного тише:

– Прости. Я тебя случайно не оглушила?

– Нет, Ульяш, лишь порадовала, так ярко отреагировав.

Чувствуя, как вспыхивают щеки, а следом за ними и уши, спешу перевести разговор на безопасную тему:

– Когда тебя ждать?

– Если всё срастется, как я запланировал, то к вечеру пятницы буду.

Ого! Через несколько дней уже!

– Значит, с бабушкой в субботу придешь знакомиться? – не скрываю улыбки в голосе.

– Если самый замечательный доктор, который за ней присматривает, даст мне на это добро, то да.

Усмехаюсь в голос, поняв, о ком речь, и мягко обещаю:

– Я с ней договорюсь, добро она даст.

Следующие дни занимаюсь тем, что каждую свободную минуту ломаю голову, обдумывая, как и что приготовить на стол. Очень хочется Егора порадовать и удивить. Для этого составляю меню, выискивая интересные рецепты в интернете, потом от них же отмахиваюсь, признавая свою поварскую некомпетентность, и начинаю поиски заново.

А к пятнице меня вдруг осеняет, что, как бы не изгалялась, чего бы не готовила, я вряд ли удивлю такого богатого и взрослого человека, каким является мой муж. За свои годы он явно успел попробовать многое. Даже то, чего я не только не вкушала, но и названий ни разу не слышала. Поэтому прекращаю маяться дурью и паниковать, и к субботе готовлю с бабулей обычные салатики и горячее. И, если Савранский не дурак, а он на миллион процентов не дурак, то не станет кривить губы, что бы мы не подали на стол.

– Савушка, успокойся уже, твой Егор и на сладкие гренки с чаем согласится, только бы ты рядом была и улыбалась, – спешит поддержать меня Лёля, с которой я в обеденный перерыв делюсь своими страхами.

– Савушка? – хмыкаю и приподнимаю бровь, отвлекаясь от всего остального. – Это как Пушок, но на новый лад?

– Ага! Скажи: классно придумала? Са-а-авушка! Мне так даже больше нравится и тебе идёт.

– Ой, лиса! – подкалываю подругу, а в голове мелькает воспоминание, что моего мужа друзья Савром называли.

Ну надо так! Савр и Савушка. Хорошая, однако, мы парочка.

Егор прилетает в пятницу вечером. Делаю вывод, что у него все срослось, как он и планировал. Разговариваю с ним, пока он добирается из аэропорта до дома, и сама не замечаю, как прямо во время разговора вырубаюсь и засыпаю. И не сказала бы, что сильно вымоталась на работе и на курсах, скорее сказалось нервное напряжение, которое подспудно держало меня в ежовых рукавицах, а теперь наконец отпустило и позволило расслабиться.

В субботу прямо с утра вновь поднимает голову неуверенность. И к приходу мужа я успеваю себя конкретно накрутить.

Даже тарелку разбиваю.

Причем, паника накатывает не столько по поводу знакомства Савранского с бабушкой, сколько по более существенному… Все же Егор – по документам мой супруг, который открыто озвучил, что видит наш брак не фиктивным, а настоящим. И пусть он раньше пообещал, что с интимом мы спешить не будем, сначала нормально пообщаемся и узнаем друг друга, а уж потом и до остального доберемся, но… вдруг он уже передумал и как потребует выполнение супружеского долга?

– Привет, моя красавица!

Стоит услышать тихий глубокий голос и заглянуть в стального цвета глаза, наполненные теплом и нежностью, как все страхи чудесным образом отступают. Будто Егор одним своим присутствием превращает их в пыль.

– Привет, – широко ему улыбаюсь и тихонько, чтобы бабушка не услышала, добавляю, – муж.

Рассматриваю его во все глаза и, более отчетливо, чем два месяца назад, понимаю, что это второй после бабушки близкий мне человек. Тот, кому я доверилась и за которого вышла замуж. Тот, кто дал мне свою поддержку, защиту и фамилию.

– Еще краше стала, Уля-я-я, – нарушает паузу Егор.

Он, как и я с него, не сводит с меня глаз, а после и вовсе поднимает руку и касается моих волос, щеки.

– Загорела и волосы покрасила…

– Загорела, да. А волосы не красила, нет. Это я так на солнышке выгорела, – убеждаю его и замираю пугливым зайцем, опуская ладони на его широкую крепкую грудь.

Егор, скользнув ладонями по моим плечам и спине, притягивает меня к себе и, наклонившись, целует. Легко, будто перышком губ касается. Обводит их неспеша и явно сдерживаясь, словно боится напугать меня своим напором. Но постепенно, когда я поддаюсь и приоткрываю рот, углубляет поцелуй и усиливает напор.