Не по залёту
Шрифт:
– Обожаю твой смех, – шепчет на ушко.
В этот момент я чувствую не просто свою защищенность от всего мира, но и счастье. Безграничное и чистое-чистое.
Тириберка, Баренцево море, скалистые берега, Батарейский водопад, кладбище кораблей и бухты с песчаными пляжами, Абрам-мыс и мемориальный комплекс с истребителями и артиллерийскими орудиями, озеро Семеновское и смешной памятник коту. Дух перехватывает от величия и очарования природы, а северная кухня вообще сражает на повал. Камчатский краб, морские гребешки и другие морепродукты, чипсы из ягеля, оленина, лосятина и медвежатина, десерты из морошки и брусники. Никогда бы не подумала, что окажусь еще тем гурманом.
– Тебе нравится, Уля?
– Не то слово, Егор. Я в восторге!
Два дня проносятся мгновенно, но просто фантастически, да и ночи им ни капли не уступают. Их я провожу, купаясь в жарких объятиях мужа и тая от его тихих признаний.
Домой возвращаемся полные сил и позитивных эмоций. И первым делом я спешу проведать бабушку. Навестить ее и поделиться с ней своим счастьем.
Она встречает меня бодрой улыбкой, крепким пожатием сухонькой ладошки и показателями, которые улучшаются. На позитиве больше двух часов провожу возле нее, задавая вопросы и делясь впечатлениями от подарков мужа. Уезжаю совершенно спокойная и верящая, что черная полоса медленно, но верно отступает.
И тем сильнее получается удар.
Звонок из клиники раздается в полночь. Лечащий врач сообщает, что моя любимая Зоя Михайловна умерла. Не выдержало сердце.
Неверие, которое я ловлю первой волной, выливается в жуткий припадок и истерику. И даже понимание, что веду себя неправильно, надо успокоиться и взять себя в руки, ничем и никак не помогает. Я будто не управляю своим телом и эмоциями. Они сильнее меня. Они мной руководят.
Спасибо Егору, срочно вызванный им врач делает мне инъекцию успокоительного и потом постоянно находится рядом, контролируя состояние.
И муж тоже всегда со мной рядом. Мой якорь. Моя опора.
Именно на его плечи ложится вся бумажная волокита, организация похорон и поминки. Я вроде и пытаюсь не выпадать, но присутствую лишь номинально. Вся заторможенная, отрешенная и дико уставшая, несмотря на то что большую часть дня и ночи сплю.
Из депрессии выныриваю, как из морока. Будто что-то щелкает и сознание переключается. Смотрю на украшенную елку, мерцающие огоньки и недоверчиво хлопаю глазами.
– Новый год уже скоро? – уточняю у Савранского голосом, который сама у себя не узнаю. Блеклый, сиплый, едва слышный.
И едва не выпадаю в осадок, слыша его ответ:
– Послезавтра наступает. Завтра тридцать первое уже, Уля.
– Тридцать первое декабря?
Шок – это точно по-нашему.
Ноябрь же был...мой день рождения…
– Верно, родная. Сегодня тридцатое декабря. Ты больше месяца почти не разговаривала и ничем не интересовалась. Но, кажется, худшее теперь осталось позади. Я вижу твои эмоции, девочка. И хочу сказать, что дико по ним соскучился.
Глава 32
УЛЬЯНА
– Егор, ты у меня точно волшебник! И не вздумай говорить, что это не так! – выпаливаю, выскальзывая из кабинета главврача и обнимая мужа за плечи.
Прижав меня к себе в ответ, Савранский мягко улыбается.
– Ульяш, я согласен быть и волшебником, и чёртом лысым, и Карабасом-Барабасом – кем угодно, только ты всегда смотри на меня так, как сейчас. Договорились?
Открываю глазки пошире, задираю брови повыше, приоткрываю рот. Всем видом разыгрываю удивление:
– И как же я на тебя смотрю?
Однако не только я, но и Савранский умеет играть в эти игры. Лукаво подмигнув, он копирует мой невинный голосок и мягко передразнивает:
– Как на единственного и неповторимого на всем белом свете, жена… разве нет?!
Хмыкаю, но отпираться даже не думаю.
– Совершенно верно, Егор. Ты для меня именно такой и есть. Любимый, единственный и нужный больше, чем сам воздух.
– Правда-правда?
Губы мужа все еще улыбаются, а вот его глаза смотрят серьезно, глубоко. В самую душу заглядывают.
Отвечаю, не шутя:
– Правда-правда. Я тебе никогда не вру, – выдерживаю короткую паузу и вновь возвращаюсь к тому, что меня не просто поразило, а крайне шокировало. – А расскажи-ка мне, пожалуйста, о мой всемогущий, как ты сумел провернуть финт с моим трудоустройством в клинику в Мюнхене? Да еще в такие немыслимо короткие сроки, когда вся страна отмечает новогодние праздники. Это же уму непостижимо, так словчить!
Егор пожимает плечами, будто и не он совершил чудо.
– В нашем мире всё возможно, Ульяш. Главное, было бы желание. А оно у нас с тобой было и к тому же идеально совпало: мы оба захотели больше не расставаться. Верно?
– Верно.
– Ну вот, – прижав меня к себе теснее, муж наклоняет голову и прикасается своими теплыми губами к моим, даря мимолетный поцелуй. – Имея одно желание на двоих, я просто приложил усилия, чтобы его осуществить. В итоге сделал прекрасный подарок и тебе, и себе. Согласна?
– Не то слово! И именно поэтому ты у меня волшебник! – утверждаю, тыча пальчиком в каменную грудь. После чего аккуратно приглаживаю лацканы драпового черного пальто и тише добавляю. – Спасибо тебе. Большое-пребольшое.
– Не за что, Ульян, – взяв меня за руку, муж уверенно направляется к выходу. – Нам пора ехать, чтобы не опоздать.
Следующим пунктом нашего назначения числится нотариальная контора, где бабушка оформляла завещание.
Чтобы не дергаться и лишний раз не мотаться между странами, муж еще несколько дней назад предложил, пока мы не улетели, заняться открытием наследственного дела вместе с Максимом. Ради этого он даже пообещал организовать приезд моего дяди в нужное место в нужное время.
Честно, я в очередной раз растрогалась. И не только потому, что не подумала об этом эмоционально сложном процессе самостоятельно, а муж подумал и снова подсуетился. Сильнее меня поразило обещание Егора привезти Макса. Ведь дядька даже на похоронах бабушки не был. А если и был, то где-то в сторонке, точно не рядом со мной и гробом.
– Привет, племяха!
Оборачиваюсь на знакомый голос, едва выбираюсь из машины. Но не сразу и с большим трудом узнаю своего родственника в похудевшем и растерявшем глянцевый лоск мужике, которого за плечо удерживает Борис.