Чтение онлайн

– Дядя Максим? – выдыхаю, не скрывая удивления.

– Он самый, – ехидно хмыкает дядька.

– Здравствуй.

Не знаю, куда засунул работать его Егор, но то, что точно работать, а не бить баклуши и трепаться, понимаю точно. Максим повзрослел, заматерел, но… как осознаю в следующую минуту, так и остался гнилым человеком.

– Ульк, я смотрю, ты хорошо устроилась, – выдает он мне с ухмылочкой. – Бабла куры не клюют, приоделась, и даже охрану себе завела. А давай ты от бабкиного наследства в мою пользу откажешься, а? Ну тебе ж и так кучеряво живется. А я мамкину хату продам, долги раздам, снова на ноги встану. Заживу…

На услышанное стараюсь не реагировать. К потребительскому и наглому отношению Максима давно привыкла.

Меня другое интересует.

– Ты почему на похороны не приехал?

Родственничек на это фыркает и переводит взгляд исподлобья на Егора. Муж остановился рядом со мной, но ни слова за все время пока не сказал.

– Так я это… работал, племяха… Работы шибко много…

Краем глаза замечаю, как Егор качает головой и холодно ухмыляется.

– Когда врать прекратишь, Пушков?

Нахмурившись, смотрю на мужа, задавшего вопрос. Но тот, не моргая, изучает дядьку. Решаю поступить аналогично.

Макс бегает по всем нам глазками, дергает верхней губой, некрасиво обнажая зубы, и сплевывает в сторону. Затем прочерчивает кулаком под носом и вдруг выпаливает:

– Хм, Савр, а ты чего, меня Ульке не спалил что ли?

Теряю нить разговора. Оборачиваюсь к мужу в поисках ответа.

– О чем он говорит, Егор? – уточняю, поймав очередную тишину.

Но Савранский лишь качает головой.

– Ульян, пусть этот скунс хоть раз в жизни покажет себя мужиком и признается в содеянном.

Внутренности льдом сковывает. Заранее догадываюсь, что услышанное мне не понравится, но все равно спешу узнать правду.

– Так почему ты не был на похоронах, дядя? – давлю голосом.

Пушков еще минуту мнется, бешеным зверем зыркая то на меня, то на подступившего к нему ближе Бориса, всем видом обещающего кулаками заставить говорить, потом выпаливает.

– Я ж не знал, что у нее сердце такое слабое. Позвонил, попросил, пока не поздно, хату на меня переоформить, а то прирежут же гады за бабло, которое я должен. А она взяла и захрипела в трубку, а потом и вовсе звонок сбросила.

– Ты про бабушку говоришь? – сиплю, хотя и так понимаю, что он о ней рассказывает.

– Ну да, о матери, – задирает голову выше дядька. – В общем, я решил, что она на меня обиделась и… не хотела бы видеть на похоронах.

– Ты совсем больной? – уточняю, хотя и так знаю ответ.

Но Егор считает иначе.

– Он алкаш, Уля. Выпросил аванс на похороны у работодателя, а сам все деньги за неделю пробухал…

От презрения разрывает на части.

Мотаю головой, отказываясь верить, что таких гадов земля носит, но внутри уже понимаю, что так все и было.

– Я ни от чего не откажусь в твою пользу, дядя. Хватит тебе жить нахаляву! За свои долги ты будешь расплачиваться сам! – шиплю, делая шаг в сторону Макса. – А еще непременно попрошу мужа, чтобы он твоих работодателей подговорил, и ты за каждую копейку горбатился и потом обливался!

– Мужем? – выхватывает из всего сказанного тот, кого я больше никогда не признаю родственником.

Он – мерзавец и убийца, а еще слабак и врун. Но не мой дядя.

Он – никто.

– Именно, – киваю, растягивая на губах холодную, презрительную улыбку. Поворачиваюсь к Егору и, выдохнув, негромко прошу. – Мы можем закончить у нотариуса все максимально быстро? Очень хочу пораньше поехать домой.

– Конечно, родная. Пойдем, нас уже ждут.

Мне достается теплый взгляд, а тот, что Савранский бросает поверх моей головы, обещает Пушкову адскую сковородку, костер и чертей. Не меньше.

УЛЬЯНА

Покидать родину, не попрощавшись с друзьями, считаю неприемлемым. Что Лёля с Мишей, что Сенька и Рыка с Женей – все ребята за лето и осень стали мне очень близки. Они даже на похороны приезжали, чтобы меня поддержать. И я в ответном жесте хочу проститься с ними по-человечески, а не коротким созвоном или эсэмэской. Потому что пока даже не знаю, на какой срок покидаю страну, и когда в очередной раз их увижу.

– Домой всех звать не вариант. Заниматься салатами, нарезками и горячим сейчас точно не по мне, – размышляю вслух, положив голову Егору на грудь. – Но посидеть и просто пообщаться где-нибудь хочется.

Мы разобрали диван, решив после обеда поваляться и посмотреть какой-нибудь фильм. Но спокойного лежания хватило только на десять минут, после чего муж, как умеет только он, увлек меня в страстный поцелуй. Один, второй, десятый… так ненавязчиво, но искусно, что заставил забыть не только о наших планах, но и собственное имя в том числе.

История умалчивает, в какой момент я осталась полностью обнажённой, распалённой и накрытой массивной фигурой мужа, но явно помнит мои томные стоны удовольствия, потому что Егор позаботился о своем удовлетворении лишь только после того, как довел меня до чувственного экстаза и космических звезд, которые я увидела за закрытыми веками.

– Домой и не надо, Ульяш, – рука мужа, еще минуту назад оглаживающая поясницу и то, что располагается по ниже, ползет по спине вверх, зарывается в мои в беспорядке растрепанные волосы и подушечками пальцев массирует затылок. – Пригласи их всех к Серёге в клуб.

– К Лыскову? – припоминаю фамилию друга Савранского.

– Ну да. Я перед отлетом с ним тоже хотел бы пересечься, кое-какие вопросы обсудить. Да и Клим туда подтянется.

– Удобно ли? – выражаю сомнение, запрокинув голову, чтобы видеть глаза мужа, и поясняю то, что меня беспокоит. – Это все же ночной клуб, Егор, развлекательное место, а я только недавно бабушку похоронила…

Наклонив голову, Савранский чмокает меня в нос и, наморщив лоб, поясняет:

– Уль, а давай пойдем на компромисс.

– Какой же?

– Пригласим твоих ребят в клуб пораньше. Скажем, часикам к семи. В это время и народа будет немного. И мы все до одиннадцати вечера, когда начнется развлекательная программа, успеем вдоволь пообщаться. А дальше видно будет – уходить нам или задержаться еще. К тому же Серый нам вип-ку на втором этаже организует. Там и толпы нет, и не особо шумно.

Доводы мужа кажутся мне убедительными. И в пятницу вечером, когда мы все собираемся за красиво накрытым столом, я мысленно говорю ему «большое спасибо», что меня уговорил.