Чтение онлайн

И именно эта искра терзала его душу, не позволяла просто отмахнуться от воспоминаний, вычеркнуть Элис из своей жизни, как врага. Он нуждался в ответе, в подтверждении или опровержении своих ощущений. Ему необходимо было узнать, был ли он слеп, обманут, или же в этом сложном клубке лжи и интриг, действительно зародилось что-то настоящее.

Поэтому он и был готов пойти на риск, наперекор здравому смыслу и долгу. Он должен был увидеть ее снова, услышать ее голос, заглянуть в ее глаза. Только тогда он сможет поставить точку в этой истории.

— Тирон, приведи леди Армстрон, — произнёс Алан, внезапно принимая решение.

Меня окутали в цепи, лишив возможности на малейшее движение. И в этот момент, когда надежда казалась потерянной, я желала смерти так, как никогда прежде. Смерть казалась мне милосердным избавлением от неминуемого.

— Зачем вам это? — спросила я, словно в пустоту.

В глазах королевы, маниакально блестевших в полумраке подземелья, отражалось жуткое предвкушение предстоящей алхимии душ.

— А разве не очевидно? — прошипела королева, шагнув ближе. — Молодость, сила, власть! Разве есть что-то более желанное в этом бренном мире? И самое главное — ментальная магия! Невероятная, безграничная мощь, которая по нелепой случайности досталась такой ничтожности, как ты! Слабой, глупой и совершенно бесполезной! Но я исправлю эту ошибку! В моей власти будут все! Я заставлю все земли склониться передо мной, и никто не посмеет противиться моей воле!

Злобный смех королевы эхом разошелся по сырому подземелью, дрожа по каменным стенам, словно предвестник грядущего кошмара.

Волна отчаяния захлестнула меня, пытаясь утянуть на дно безысходности.

— Даже получив мою силу, ты не сможешь ею управлять.

Королева лишь презрительно усмехнулась.

— Я изучала ментальные потоки десятилетиями. Твоя сила лишь ключ, открывающий мне врата к безграничному могуществу. То, что твоя магия сумела подчинить себе зловещее кольцо … Это невероятно!

— Кольцо в сферу подложили вы…

— Мне нужно было убедиться в твоей силе, убедиться в том, что ты действительно сильна и стоишь моего внимания!

Безумный огонь, горевший в её глазах, выдавал ту одержимость, что поглотила её разум и лишила человечности. Этот огонь был голоден до власти и готов пожертвовать всем ради достижения своей цели. Он превратил королеву в чудовище, которое не остановится ни перед чем.

— Мне жаль вас, правда жаль, — прошептала я. В памяти отчётливо всплыло лицо маленькой принцессы, с огромными, полными тоски глазами, отчаянно жаждущей хотя бы капли материнской любви и внимания.

Мои слова никоим образом не отразились на её лице. С довольным Оскалом она села поблизости, в подготовленное кресло для нее.

— Все пройдёт без проблем? — с нажимом спросила она, обращаясь к одному из облачённых в тёмные одеяния жрецов.

— Нет поводов для беспокойства, ваше Величество. Осталось подготовить источник энергии и мы можем начинать. — прозвучал утробный, хриплый голос.

— Тащи сюда животное, немедленно, — бросила она графу, и тот поспешно скрылся за углом.

Я отвернулась, закрыв глаза, в отчаянной попытке отгородиться от ужаса происходящего. Не хотела видеть самодовольное лицо королевы, предвкушающее скорое злодеяние. Но подняв глаза лишь на мгновение, я оцепенела, увидев, кого именно нёс граф. Слова застряли комом в горле, превращаясь в немой крик.

Маленькое, хрупкое тельце Лии, беспомощно болталось в грубых, жестоких руках. Ее белая шерстка стала черной… угольно-черной, что указывало на причиняемую ей боль.

Граф швырнул Лию на каменный пол рядом с алтарем, и та безвольно обмякла, издав слабый, жалобный писк.

— Элиоск, — произнёс Граф, явно довольный своим уловом, — Нашёл его в Западной части дворца, вынюхивал чего-то, а я бац! И накинул на него парализующую сеть! Лежал, как муха в паутине, даже пикнуть не успел, прежде чем паралич сковал его! Теперь он наш, Ваше Величество! Целиком и полностью!

Она ждала меня… именно там мы должны были встретиться.

— Ты заслуживаешь похвалы, так уж и быть, — снисходительно протянула королева графу, ожидающему поток лести. — Эта тварь редчайшее сокровище, пропитана древней магией. Энергия гриннов ничто, по сравнению с его силой!

Волна ярости, темная и неудержимая, поднялась из глубин души, сметая на своем пути отчаяние. Я отчаянно попыталась пробудить свою внутреннюю силу, но боль обрушилась с новой, сокрушительной мощью, захватив в плен каждую клеточку тела. Не в силах совладать с мучительным натиском, я издала истошный крик, чем вызвала очередной приступ смеха у королевы.

— Даже не надейся! – прорычала она, обнажив хищный оскал. – Цилиус блокирует все твои жалкие попытки применить ментальную магию. И с каждой новой попыткой ты будешь испытывать не просто боль, а такую невообразимую агонию, что взмолишься о смерти!

Цилиус… тот самый, что был успешно подсыпан мне в чай.

Боль была такая острая, что я едва не потеряла сознание. Мир вокруг поплыл, звуки приглушились, и я едва различала злорадное выражение её лица.

Сквозь эту пытку, я заметила активное движение жрецов. Они окружили нас и начали что-то бормотать на древнем, незнакомом языке, и этот хоровой шепот заполнял всё подземелье.

Их голоса, сливающиеся в жуткую какофонию, звучали все громче и громче, проникая в самые сокровенные уголки моего разума, вызывая нестерпимую головную боль и тошноту. Я чувствовала, как что-то необратимо меняется внутри меня, как будто кто-то невидимый медленно, но верно перерезает нити, связывающие меня с моим собственным телом. Я отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, за любое ощущение, за любую мысль, за малейший отголосок моей прошлой жизни, который бы напомнил мне, кто я есть и что со мной происходит. Но все мои судорожные попытки были тщетны. Словно я барахталась в зыбучих песках, и каждое движение лишь сильнее затягивало меня в пропасть.

Мои пальцы онемели, словно их сковал лед, а в ногах пропала чувствительность. Я больше не ощущала касания грубых цепей, сковывающих мои запястья. Дыхание стало поверхностным и прерывистым. С каждой секундой я все больше погружалась в пучину отчуждения, теряя связь с реальностью.

Я теряла себя …

Сознание отрывалось от тела. Я чувствовала, как становлюсь эфирной, бесплотной, словно дымка. Боль оставалась где-то там, внизу, прикованная к истерзанному телу, а я воспаряла над ней, освобождаясь от её гнетущего влияния.