Чтение онлайн

– Угу! Как девочка ломался: "Не хочу быть писателем..." - вспомнил Аркаша.

– Так вот! Я ведь серьёзно думал поступать в политехнический.

– Сейчас бы был знаменитым конструктором.

– Не думаю. И хорошо, что вы меня тогда отговорили.... Вот тогда и фамилию поменял, чтобы ничего меня не связывало с профессорами Сафиными.

– А отчество?

– Как ни странно, отчества у нас с Антоном совпадают. Мы оба Павловичи. Так что отчество менять не пришлось.

Аркаша вновь разлил по стаканам водку. Однако никто пить уже не хотел да и не пьянел.

– Не надо! Пустой перевод продукта, - прикрыл ладонью свой стакан Шура.
– Так значит, первое, а может и самое главное, что нужно сделать, это проникнуть в больницу и вытащить из тайника в картине кассету.

– Да! Но... нас там всех знают как облупленных, - возразил Аркаша.

– Не всех!
– Шура выразительно посмотрел на Марину. Марина же почувствовав на себе взгляд Шуры, даже вздрогнула, будто выйдя из глубокой задумчивости. Отчего-то она была сегодня очень тиха. Лишь слушала.

– Марина?
– удивился Аркаша.

– А почему бы и нет? Она спокойно может пройти к Сиволапову, сказать, например, что является давней поклонницей творчества Андрея и готовит выставку его работ. А ей стало известно, что в больнице находится ещё одна картина художника, и без этой картины экспозиция была бы неполной.

– А если Сиволапов захочет, чтобы ему заплатили?

– Заплатим! Не вопрос!
– согласился Аркаша.
– Главное, чтобы он отдал нам картину. Тогда уж Логинову несдобровать.
– Аркаша весело посмотрел на Марину, но та каким-то отсутствующим взглядом изучала куриную кость, теребя её в руках.

– Ты боишься?

– Что? ...Нет! Я конечно пойду.

– Что ж!
– сказал негромко Лёва, рассматривая Марину, и достал из-за пазухи яблоко.
– Марина так Марина... Идея хорошая... Конечно...

– Что ты там бормочешь себе под нос?
– спросил Аркаша.

Лёва удивлённо расширил глаза, будто думал, что не произносил последних слов вслух, оглядел всех за столом и остановился взглядом на Арсении.

– О! А Сеня-то спит.

Зажатый между двумя друзьями, Корсаков опустил голову и тихонько посапывал. Аркаша показал всем знаком, чтобы не шумели и собирались спать.

– Идите, отнесите его на диван и сами ложитесь на полу. Там постелено. А мы тут с Маринкой уберёмся и тоже ляжем. Нам двоим здесь места хватит.

33. Хранитель времени

Корсаков не знал, кто отнёс его на диван, кто раздел и накрыл одеялом. Его влекло всё быстрее и быстрее туда, сквозь рваные лоскуты облаков вниз к маленькой точке в бесконечном океане. И с каждой секундой становилось всему телу и душе легче и свободнее. Наконец он очнулся.

– Привет!

Есения стояла рядом и улыбалась. Корсаков обнял ее, будто не видел тысячу лет, а она была для него дороже всех на свете. Девушка прижалась к Арсению и приклонила голову на грудь.

– Тебя долго не было. А здесь печаль и одиночество. Это море печали.

– Я уже здесь. Я рядом.

– Не оставляй меня. Я чувствую, что ты скоро меня покинешь совсем, а я без тебя уже не могу.

– Но я не могу быть всё время с тобой. Я ведь ещё живой, а ты...

– Я?

– Ты не помнишь? Ты застрелилась.

– Я не стрелялась. С чего ты взял?

– Мне в руки попали материалы дела убийства Шамилова.

– И что его раскрыли? Кто убийца?

– Ты.

– Я не убивала мужа... Ты же сам видел.

– Так решили следователи. И если исходить строго из фактов, то я должен согласиться с ними. Тебя нашли мёртвой с простреленным виском и с пистолетом в руке...

– Я не убивала себя.

– И из этого же пистолета был убит и Шамилов. Поэтому...

– Я не убивала мужа, и я не убивала себя. Последнее, что я помню, это то, что меня сбила машина.

– Значит тебя подставили.

Есения молчала, уткнувшись ему в грудь лицом. Корсаков гладил её тёплые плечи и не знал, что сказать.

– Скажи! Почему ты?
– задала она неопределённый вопрос.

– В каком смысле?

– Почему ты, а не Антон пришёл за мной?

Корсаков пожал плечами.

– Видимо, кому-то там, на верху виднее.

– Что виднее?

– Кому суждено попасть сюда, а кому нет. Подумай, почему ты здесь? Ты на распутье души. Твоя душа страдает от неизвестности. Убил ли Антон Шамилова или подставил тебя? И кому понадобилась твоя смерть? И многие другие вещи не дают твоей душе успокоиться. А Антон, мне кажется, знал, кто убийца, поэтому и не мог попасть сюда. И для тебя это было бы слишком просто.

– Тогда почему ты здесь?

– Моя душа тоже жаждет обретения покоя. Только не такого как у тебя. Я окончательно запутался в своей жизни. Песочный замок, который я сам возводил всю свою жизнь, внезапно смыло волной действительности. Я думал, что владею своими чувствами могу любить, ненавидеть, плакать от боли и от души соболезновать близким мне людям. Но оказалось, что я пуст. Оказалось, что чувства мои выдуманные. Такие же, как и вся моя жизнь. Нет любви, нет памяти, нет правды.

– Но почему ты со мной?

– Антон мой брат. Он никогда не был мне близким человеком. Только его смерть свела нас на дорогах судьбы. Он умер, но кто-то должен был закончить то, что не было закончено им. Теперь мы вместе с тобой узнаём правду, узнаём друг друга. А через тебя, Антон становится мне ближе, роднее. Но не только Антон. Ко мне возвращаются чувства, я помирился с родителями. Жизнь моя стала хоть и опасна, но всё же похожа на жизнь. Так что ещё неизвестно кто кому помогает. Я тебе - обрести душевный покой, или ты мне - обрести себя.

Есения понимающе кивнула.

Корсаков говорил, но в то же время глядел вдаль на полоску горизонта, уловив что-то едва различимое. Постепенно это что-то приобрело форму. Они приближались к острову. Ветер надувал парус, и лодка прямёхонько неслась туда.

– Ещё один остров.

Есения обернулась и стала вглядываться в неясные очертания приближающегося кусочка суши.

– Мне не хочется сходить на него. Давай обогнём этот остров. Он такой мрачный.

Остров выглядел совсем негостеприимно. Мрачные развалины соседствовали с огромными тянущимися в небо готическими башнями. Вороньё кружило над замком. Поросший мхом, на берегу стоял искривлённый морскими ветрами столетний дуб. Его ветви коряво ощупывали воздух. По приближении лодки к берегу, ветви эти будто ожили и потянулись по направлению к путникам.