Небесная лагуна
Шрифт:
– А я вчера выпил одну, а потом ещё с соседом пивка... Голова трещит. Вот полечимся, и всё пройдёт. Давай, тяни!
– приведя друзей в ужас, почти орал Шура.
Корсаков думал, что сейчас их немедленно схватят, если не за ограбление казино, то, по крайней мере, за распитие спиртных напитков в общественном месте. Однако запыхавшийся от бега сержант даже не стал подходить к трём выпивохам. Он развернулся и побежал обратно к напарнику. Из-за угла здания выбежали ещё двое, но, увидев коллег, уже шагом подошли к ним. Поговорили, закурили и спокойно пошли к главному входу к милицейской машине. Там их встретил офицер. Он размахивал руками и громко орал на подчинённых, указал рукой на больницу, сел в машину и уехал с Аркашей на заднем сидении. Подчинённые, послушно следуя по направлению указанному офицером, весело разговаривая, прошли к заднему входу и скрылись в дверях.
– Ты чокнутый!
– выдохнул Лёва.
– Нашёл время пить!
– Всё нормально!
– успокоил Шура, засовывая бутылку обратно в карман.
– Элементарные правила отвлечения внимания.
– Ни один нормальный преступник не станет привлекать к себе внимание, нарушая закон на глазах у хранителей порядка.
– В том-то и дело! Если бы мы строили из себя невинных овечек, то, несомненно, сержант заинтересовался бы нашими персонами.
– Что за ерунда?
– Ты уж мне поверь! Менты, ловящие грабителей, скорее всего не обратят внимания на трёх алкашей. И естественно, что грабители казино не стали бы пить горькую у подъезда из пластмассовых стаканчиков и без закуси.
– Что ж, тебе видней!
– наконец согласился Лёва.
– Что нам теперь делать?
– спросил Корсаков, до этого удручённо молчавший.
– Дождёмся Марину!
– А дождёмся ли?
– с сомнением спросил Лёва.
– Что ты имеешь ввиду? Думаешь, она уже не выйдет?
– Я думаю, что это она и сдала нас.
– Зачем ей это? Ты уже совсем!
– А что? Всё, между прочим, сходится. Марина пропала сегодня утром на два часа. Зачем?
– По-моему, она объяснилась.
– Ну да! Объяснилась. А я так думаю, она как раз тогда связалась с ментами и выдала наши планы. Им оставалось только ждать, когда мы заявимся.
– Они и так нас ждали. Тем более, что если бы очень ждали, то взяли бы нас тогда же, когда мы все ещё стояли у главного входа.
– Так и взяли бы, если бы я вас не увёл оттуда.
– Интуиция?
– Да, интуиция! Тем более странно, что, взяв Аркашу, они на этом не остановились, а бросились искать кого-то ещё. Будто точно знали, что Лясин пришёл не один.
– Но зачем Марине сдавать нас? Она ведь тоже...
– Деньги, которые были украдены в казино, где они?
– Аркаша с Мариной отвезли большую часть и оставили в камере хранения в одном из отделений связи.
– Ты знаешь где?
– Нет. Только Аркаша знает и Марина. Ты думаешь, она стала бы сдавать нас ради денег? Вздор! Не такие уж там большие деньги.
– И всё-таки, это возможно.
– В принципе возможно, но....И кстати, зачем нас нужно было ждать здесь, если можно было просто взять на квартире? Нет, Марина тут не причём.
– Что ж, посмотрим!
– Лёва нервно крутил в руках своё яблоко.
Корсаков так и не выпив водку, бросил стаканчик в урну.
– Давайте пройдём вокруг забора к главному входу, а то можем пропустить Марину.
– Чтобы нас тоже взяли?
– Мы встанем в стороне, у остановки. Никто на нас и внимания не обратит.
– Да! А если что, у Шуры есть бутылка водки, - саркастически ухмыльнулся Лёва.
Больше не пререкаясь, друзья отправились на остановку. Тем более что других мыслей, что дальше делать, ни у кого не было. Оставалось только дождаться или не дождаться Марину.
– Одно ясно. Если Марина не выйдет с картиной, значит я прав, и это она нас сдала, - бубнил себе под нос Лёва, идя вслед за Корсаковым.
Друзья не успели дойти до остановки. Едва они дошли до угла забора, дверь больницы услужливо растворил милиционер, и из них выпорхнула Марина, держа подмышкой квадрат картины, завёрнутый плотной бумагой и перевязанный верёвкой.
– Стой! Это Марина.
– И она с картиной. Что ж, Лёва, похоже, ты был не прав.
– Похоже на то, однако... ещё совсем ничего не ясно.
Марина улыбнулась кокетливо охраннику и сбежала по лестнице, прошла к калитке и, не оглядываясь по сторонам, пошла по тротуару как раз туда, где за углом поджидали её Корсаков и компания. Друзья вышли к ней навстречу.
– Ох!
– Марина резко остановилась, едва не потеряв равновесие. Она оглядела друзей бегающим взглядом.
– Вы! Испугали. А где Аркаша?
– Давай картину!
– Шура ухватился за раму. Марина неохотно отдала.
– Мне совсем не тяжело. Где Аркаша?
– Его арестовали.
– Как арестовали? А вы... в смысле, вы не вместе что ли были?
– А нужно было, чтобы и нас арестовали?
– поинтересовался Лёва.
– Я не в том смысле. Я... Но как? Почему? Почему вы не отбили его? Как вы могли его оставить?
– Марина! Это милиция, а не какая-нибудь шпана. Так получилось, мы отошли от Аркаши к задним воротам, а он остался тебя ждать, и вдруг...
– Как вы могли его оставить!
– закричала вдруг Марина, зарычала, будто в бессильной злобе и, закатив глаза, прижалась к забору. По её щеке покатилась слеза.
Друзья, опустив глаза, чувствовали себя неуютно. Будто действительно сильно провинились перед Мариной и Аркадием.
– Ничего!
– сказал спокойно Шура.
– Мы его освободим.
– Как? Каким образом?
– Картина и кассета у нас. И Логинов у нас на крючке. Мы заставим его забрать заявление или не опознать Аркашу в обмен на кассету.
– Ещё не известно, что там на кассете, - снова себе под нос ворчал Лёва.
– Что ты там бормочешь?
– Ничего! Я думаю, надо двигать отсюда домой, достать кассету из тайника и посмотреть её. Кстати, как мы её посмотрим? Это ж нужен специальный магнитофон или камера такая же цифровая. Где мы её возьмём?
– Разберёмся!
– спокойно ответил Шура.
Корсаков и Шура подхватили Марину под локти и повели прочь от больницы.
35. Маски сброшены
Друзья добрались до убежища без приключений. Во дворе всё было спокойно. Качели по-прежнему стояли, обрезки труб торчали, подъезд пестрил рисунками. Было тихо и спокойно. За углом двое малолеток настойчиво клянчили деньги у третьего. Третий не давал, утверждая, что денег нет. Лёва, шедший впереди друзей, спугнул пацанов. Вымогатели разбежались кто куда словно утренние коты. Третий так же убежал, воспользовавшись моментом.