Чтение онлайн

Но чем дольше небожители обманываются, тем оглушительнее станет победа Асюло.

— Ну что, командующий Сюэ, готов идти до конца без сожалений?

Гуэр-фу сегодня тоже носил доспехи, что придавало улыбчивому помощнику Цуймингуя некую значимость в собственных глазах — он, наконец, перестал улыбаться на каждом шагу и казался вполне похожим на настоящего воина. Легкомысленный хвост и тот превратился на его голове в сдержанный пучок, туго стянутый серебряной шпилькой.

— Если скажу о сожалениях, разочаруешься?

Взгляд Гуэр-фу стал заинтересованным.

— И о чём сожалеет блистательный командующий Асюло? — Гуэр-фу потёр пальцем лоб и добавил, — Кажется, догадываюсь… Ведь речь о ней? О той маленькой небожительнице, ради которой командующий не побоялся рассердить нашего господина?

Сюэ Моцзян сдержанно усмехнулся. Чжу Хуэю, Почтенному пакостнику с Кушань, не откажешь в наблюдательности.

— Так и знал! — весело продолжил Гуэр-фу. — Знал и по этой причине протянул тебе руку помощи, командующий Сюэ. Ты ведь запомнил, да, кто отпустил тебя с Кушань и кто позже принял за тебя удары палками, укрощая ярость господина?

— Закажу для тебя памятную табличку при случае.

— Фу, командующий Сюэ! Какие у тебя дурные манеры. Зачем вот так сразу проклинать этого слугу? Я вернусь на Кушань в целости, как бы ты сейчас не старался.

Чху Хуэй выглядел несколько обиженным. Сюэ Моцзян похлопал его по плечу и заметил:

— Ты неправильно меня понял, Гуэр-фу. Добрые дела не требуют благодарности, иначе они потеряют свою значимость в глазах Трёх Чистых. Вот, о чём я хотел напомнить.

— Хм… какой скупой, — Чжу Хуэй недовольно дёрнул плечом, сбрасывая чужую руку. — Но от меня можешь не прятаться за туманом хитросплетённых речей. Вижу тебя насквозь! Ведь украла она твоё сердце — верно?

Сюэ Моцзян бросил задумчивый взгляд на потускневший без солнечного света Небесный город. Не существует мыслящих существ в Трёх мирах, не ведающих о любовной тоске и сожалениях.

— Скажу тебе так, Гуэр-фу. Я бы сожалел, если бы не смог встретиться с нею и объясниться. Слишком уж горьким стало для неё расставание.

— Хитрец… — тихо рассмеялся Чжу Хуэй. — Так это не она, а ты забрал чужое сердце? Воистину хозяину цветочного дома Шуйлянь не ведомо милосердие!

Сюэ Моцзян ничего не ответил. Помощник Цуймингуя всё верно сказал — для демонов чувства не так важны, как служение родному клану. Но, похоже, он тогда допустил большую ошибку, за которую стоит попросить прощения.

Шэньчжиянь легенда Небесного города, о которой мало говорили, ведь она всегда находилась перед глазами небожителей — гора, словно древко копья пронизывала Девять Сфер от самого основания до центра небесного свода. И на это копьё поочерёдно ложились все яруса мира истинных бессмертных.

Верхний пласт небесного многослойного пирога казался меньше остальных по диаметру, но имел наибольшую значимость — здесь размещалось пять великих дворцов, делящих Небесный город на пять частей: восточную, западную, южную, северную и центральную — с императорским дворцом посередине.

И хотя дворец Шантянь возвели у подножия Шэньчжиянь, никому не приходило в голову взобраться на самую вершину, туда, куда в полдень наведывалось солнце, цепляясь за гору разгорячённым боком.

И вот в эту, самую возвышенную и неприступную на Девяти Сферах точку, решила попасть Люй Инчжэнь.

Немногословные летописи рассказывали, что наверху расположено Око Бога — самый древний артефакт Трёх миров. Именно поэтому центральная гора носит название Шэньчжиянь. А дядюшка Яо Мин, старый садовник Небесного города, утверждал — туда не наведывались даже императоры.

Только она рискнула бросить вызов самому небу.

Люй Инчжэнь улыбнулась и призвала внутреннюю силу. Тело, брошенное вверх, устремилось к остро переливающемуся хрусталём вечных снегов горному пику. Но она так и не достигла вершины.

Примерно за десять ли до желанной цели на её пути выросла непреодолимая преграда — барьер-невидимка разбил нос и лоб, грубо отбросив вниз. Кувыркнувшись несколько раз в воздухе, Люй Инчжэнь быстро потеряла нужное направление и лишь чудом зацепилась рукой о выступ, избежав позорного падения.

Камень обжёг холодом и острой болью — он походил на заточенный хрустальный слом, режущий ни хуже ножа. Люй Инчжэнь раздосадовано смотрела на капли крови, быстро пропитывающие узкий рукав нижней рубашки, но даже не думала разжимать пальцы. Она попробует ещё раз!

Вторая попытка оказалась не лучше первой — многострадальный лоб обзавёлся очередной шишкой. Однако за выступ она больше не цеплялась, памятуя о коварстве местного камня. Вместо этого встала на него одной ногой и прильнула к горе всем телом, ощущая пронизывающий до самого сердца холод.

Кто бы мог подумать, что сердцевина Девяти Сфер, живущих благодаря солнечной ян, настолько холодна! Шэньчжиянь сильно напоминала яд, с помощью которого её пленил Цуймингуй.

— Выходит, самый великий город истинных бессмертных несёт в себе первозданную инь? Не всех ли небожителей учат, что её излишки заперты в Великом разломе?

Люй Инчжэнь глянула вверх и недовольно вздохнула. Гора не хотела принимать её! Неужели солнечная ян, наполняющая в ней меридианы, — это и есть главное препятствие?

— Хун Сянъюнь, Хун Сянъюнь… — с досадой прошептала она. — Зачем ты вновь раздул во мне небесную искру духа? Скажи, глупая твоя голова, как эта ничтожная теперь заберётся на Шэньчжиянь?

Она аккуратно поставила на выступ и вторую ногу, вжавшись в неприветливые камни. Теперь стоять было легче, но тело охватила внезапная сонливость — веки смыкались сами по себе, а серебристое тело горы расплывалось перед глазами.

Наверное, это был кратковременный сон?

— Подойди, Син-эр, — обычно строгий отец сейчас сдержанно улыбался, подзывая её к себе.

Она окинула взором летний павильон, в котором стоял отец. Слева он примыкал к пруду, усеянному цветущими лотосами, но с трёх сторон это воздушное строение окружало чистое пространство, позволяющее разглядеть тенистый сад и возвышающийся над сливами мэй белокаменный дворец.

— Скорее, Син-эр!

Когда Люй Инчжэнь приблизилась к отцу, тот передал скрученный в тугой свиток лист бумаги.

— Разверни, — приказал он.