Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
А когда в области объявили мобилизацию в БКО, которую, как известно, в советской прессе называли не иначе как фашистское воинство, «Вольная праца» писала:
«Холуй Островский проводит мобилизацию, чтобы продлить войну и бандитское господство гитлеризма, принесшего горе и слезы нашему народу. Срывайте мобилизацию, добивайте врага, чтобы быстрее наступили солнечные дни мира!»
Еще пример. В «Партызанскім жыгале» — сатирическом приложении к мирской районной газете — высмеивались мобилизационные мероприятия по формированию белорусских вооруженных сил. Вот одно из стихотворений на эту тему, напечатанное в листке:
Крута Гітлеру цяпер, Дык зрабіў ён БЦР, Каб лягчэй дурных змануць Ды на здзек і смерць папхнуць. За прарока гэтых цудаў Ўзяў Астроўскага ён юду, «Прэзідэнтам» ахрысціў І гандляваць людзьмі пусціў{11}.Что касается устной пропаганды [4] , то здесь в запасе у «народных» мстителей» имелся целый арсенал приемов. Распространялись, например, слухи, что будто не только Гитлер, но и Сталин проводит политику деколлективизации и оставляет крестьянам право выбора выхода из колхозов. Кроме того, муссировались слухи, будто партизаны воюют не за Сталина, а за новый строй в СССР {12} .
Церковь, как уже отмечалось, тоже была присоединена к пропагандистскому арсеналу. Согласно немецкому полицейскому донесению,
«партизаны в зонах своего контроля проводят благоприятную для церкви политику, разрешают открывать церкви, приглашают священнослужителей и ставят кресты».
В одну новооткрытую церковь, отмечается в рапорте далее, прибыл партизанский отряд, и его командир встал на колени перед священником и «молился так»:
«Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Братья и сестры! Бог есть и будет! Мы были временно затуманены, потому что пренебрегали Богом. Богу необходимо молиться. Молитесь за нас и за всех бойцов и партизан. Аминь»{13}.
Среди вышеперечисленных форм идеологического воздействия особое место принадлежала подметным письмам — так называемым «черным меткам», которые подбрасывались неугодным.
Советская пропаганда использовала молчание немецких властей насчет будущего оккупированных территорий и доказывала, что политика Берлина направлена на то, чтобы закабалить население, уничтожить его национальную самобытность и полностью превратить его в немецких рабов. Поведение нацистов и их союзников на оккупированной белорусской территории только благоприятствовало этой пропаганде. От населения нельзя было скрыть истинные планы гитлеровцев. Это и использовала Москва. Так, например, в апреле 1942 г. командование вермахта издало приказ: всем военнослужащим РККА, которые ранее были освобождены и осели в населенных пунктах области, снова вернуться в лагеря. Этот приказ был ловко использован советскими спецслужбами в своих собственных целях, и тысячи бывших бойцов и командиров ушли не обратно в лагерь, а в лес, пополнив партизанские ряды. В двух районах области — Кореличском и Городищенском — сразу образовалось два новых отряда — «Золотова» и «Грозный»{14}.
Найти какие-то серьезные контрмеры против тактики Москвы немецкий идеологический аппарат так и не сумел. О чем есть ряд документальных свидетельств.
«Мне еще и сегодня непонятно, — делился 11.08.1944 г. своими замечаниями комиссар Барановичского округа оберфюрер Вернер, — почему на эти вещи (пропаганду. — А. Т.) не обращали внимания, в то время как в пропагандистских командных частях имелось в распоряжении достаточное количество пропагандистов. Пропаганда как вспомогательное средство политики должна была с самого начала усиленно проводиться в Белоруссии. Наряду со многими другими упущениями — к тому же исключительно плохо проводилась пропаганда. Опыт подтверждает полный провал нашей пропаганды в Белоруссии»{15}.
Зато белорусская национальная пресса в свою очередь пыталась как могла противостоять идеологическому давлению Москвы. Для развертывания антибольшевистской агитации активно использовался каждый факт убийства подпольщиками или партизанами белорусских деятелей, работавших в органах местной власти и управления. С особой силой это проявилось во время похорон 11 декабря 1943 г. бургомистра Минска, профессора, доктора химических наук В. Ивановского, известного борца за белорусское возрождение в начале ХХ столетия, одного из сотрудников петербургской белорусской издательской группы «Загляне сонца і ў наша ваконца» [5] . В составленном по этому случаю некрологе в адрес коммунистов прозвучали следующие слова:
«…вы выродки рода человеческого, не вам строить жизнь людей, история вас осудила давно, вы погибнете, не помогут вам убийства, а наш славный народ будет жить без вас счастливой жизнью. Наш народ никогда не забудет своего славного рыцаря Вацлава Ивановского»{16}.
Следует отметить, что призывы к всенародной борьбе с советскими партизанами не прекращались и тогда, когда все поняли, что новый приход большевиков неизбежен. Особенно ухудшились военные дела германской армии, когда 6 июня 1944 г. в Западной Европе высадились англо-американские войска. Однако, несмотря на это, руководитель научного отдела БЦР Я. Кипель писал в газете «Голас вёскі» 9 июня 1944 г.:
«Мы должны все — от малого до большого — напрячь свои силы и не допустить в Беларусь возвращения большевиков. Только тогда, когда не будет большевиков на Беларуси, мы станем полными хозяевами своей земли»{17}.
Впрочем, подводя итог идеологического противостояния, следует отметить, что советская пропаганда все же не достигла своих целей. Население сказало свое решительное «нет» агитаторам из леса, обещавшим, как и в 39-м, построить рай на многострадальной белорусской земле. Тогда маска добродетели последними была сброшена. Советские партизаны, отмечает польский историк Ю. Туронок, столкнувшись с реальностью, «отказались от пряника и прибегли к кнуту»{18}.
Если «враг» не сдается
В 1941-м Сталин, благословляя партизанскую войну, широко пропагандировал террор: открытый и тайный. Террор против населения, оставшегося по ту сторону линии фронта. Сталин, по существу поручивший Чернышеву организацию партизанского движения в области, не ошибся в нем. Человек, никогда не сталкивающийся с военной организацией, не обладавший ни военными знаниями, ни опытом, оказался великолепным организатором, но не менее жестким и даже жестоким диктатором, как и почти все его окружение. Методы сталинского руководства партизанским движением, которые претворял в жизнь Чернышев, проявились очень четко. Отличительной их чертой стала жестокость и недоверие к людям.
Теперь несколько слов о созданном в области специальном репрессивном аппарате. Для выполнения распоряжения «вождя народов» — придать партизанской войне всенародный характер — нужны были особые исполнители, из беспощадных фанатиков, руководимых «профессионалами». Вот они-то и прибыли в область. Первым был подполковник государственной безопасности Дмитрий Михайлович Армянинов — помощник генерала Чернышева, он же его заместитель по разведке и контрразведке. Кадровый чекист, Армянинов и ротой никогда не командовал и не кончал, как большинство его коллег, военной академии. Но у него было огромное преимущество, которое ценилось в то время на вес золота, — богатый «опыт» убеждения, приобретенный в советской охранке. После Второй мировой войны станет известно, что кровавый террор, развязанный в области, был санкционирован непосредственно Центром. Массовые убийства белорусских граждан осуществлялись в рамках так называемого оперативного дела, вошедшего в аналоги истории советского тайного сыска как операция по ликвидации националистической организации «Центральный комитет освобождения Западной Беларуси». Московские спецслужбы, подчиняясь Сталину, приставили к нему своих спецов. Они-то и возглавили советский репрессивный блок, в состав которого входили: