Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Сталин, оценивая совместные действия РККА и вермахта, отмечал:
«Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной»{3}.
Еще дальше в своей германофильской риторике зашел Молотов:
«Сильная Германия является необходимым условием крепкого мира в Европе»{4}.
Перед Кремлем остро встал вопрос оформления государственной власти на «освобожденных» территориях. И сделать это надлежало в кратчайшие сроки.
Глава I. Поступь «освободителей»
Структуры власти бывшего Польского государства, как утверждают белорусские исследователи, 20–21 сентября прекратили свое существование. Их функции переняли Временные городские управления, крестьянские комитеты и отряды рабочей гвардии, созданные приказом командующего Белорусским фронтом{5}.
ПРИКАЗ
Командующего войсками Белорусского фронта
г. Минск 19 сентября 1939 г.
Во всех городах на территории, занятой Рабоче-Крестьянской Красной Армией, для создания органов власти создать Временные управления из представителей РККА и местного населения, на которые возложить руководство административной, хозяйственной и культурно-просветительской деятельностью в этих городах.
Приказываю Временным управлениям незамедлительно привести в действие все предприятия и учреждения, призванные обслуживать население. Обязать хозяев незамедлительно открыть для нормальной работы: магазины, хлебопекарни, булочные, рестораны, парикмахерские, бани, кинотеатры и т. д. Возобновить нормальную работу внутренней телефонной сети, почты, электроосвещения и водоснабжения.
Установить хождение по всей территории, занятой РККА, советских денежных знаков и злотых. При этом курс одного злотого равняется курсу одного рубля.
Призываю население занятых городов, местечек, сел и деревень к борьбе со всякими нарушителями общественного порядка, лица, которые допустили хранение оружия по окончании 24 часов после опубликования приказа начальника гарнизона о сдаче оружия — будут привлекаться к строжайшей ответственности.
Призываю всех граждан сохранять революционный порядок, не допускать и пресекать вражеские народу действия и выступления представителей и агентов помещичье-капиталистических кругов бывшего Польского государства.
Призываю население к оказанию помощи Временным управлениям в ремонте дорог, мостов и всяких других строений и к оказанию всякой помощи в содействии Временным управлениям в проведении намеченных ими мероприятий.
Выражаю уверенность в том, что население занятых частями РККА городов, местечек, сел и деревень окажет активнейшее содействие Временным управлениям и частям РККА в осуществлении ими исторической задачи освобождения трудящихся от кабалы польских помещиков и капиталистов.
Командующий Белорусским фронтом командарм 2-го ранга Михаил Ковалев{6}
Основной задачей новообразованных структур являлось создание советской вертикали управления{7}. О том, как решались эти «исторические задачи», рассказывает первый секретарь Брестского обкома КП(б)Б Киселев:
«Первая задача коммунистов состоит в том, чтобы навести большевистский порядок — сломать аппарат старой государственной машины бывшего Польского государства, мобилизовать население на помощь Красной Армии в борьбе с остатками белопольских банд офицеров, полицейских и других врагов народа»{8}.
«Воссоединение»
Анализ документов, использованных нами в процессе исследования, позволяет утверждать: уже в 1939 г. в Западной Беларуси был засеян и начал давать всходы урожай семян, выведенных и опробированных большевиками еще в 1917 г.
«Передовые» рабочие и крестьяне начали свою освободительную миссию с грабежей и убийств. Как явствует из архивных источников, отряды рабочей гвардии были брошены «на вылавливание скрывающихся в лесах и других местах белопольских бандитов: офицеров, помещиков, жандармов и крупных чиновников польской государственности»{9}. При задержании таковых с ними определялись без особых церемоний — просто пускали в расход, т. е. расстреливали. Без суда, на месте — там, где застали. Уже цитированный нами Киселев, вспоминая начало своей деятельности в западных областях Беларуси, писал:
«Значительную часть рабочегвардейцы убивали на месте»{10}.
Когда, к примеру, в Малоритском районе был зверски убит солтыс Коробейко, районный прокурор попросту отказался от обвинения, не найдя в действиях обвиняемых состава преступления. В это же самое время, в том же самом районе другой прокурорский работник потребовал смертной казни для крестьянина, который 25 сентября убил коменданта польской полиции Чипика. Это настолько взволновало присутствующих, что обком снял прокурора с работы. Тем временем убийство представителей бывшей польской администрации приобретало катастрофический размах. Как писал все тот же секретарь обкома Киселев,
«таких убийств заклятых врагов народа, совершенных в гневе народом в первые дни прихода Красной Армии, было немало. Мы оправдываем их, мы на стороне тех, кто, выйдя из неволи, расправлялся со своим врагом»{11}.
«Освобождая» белорусов от кабалы польских помещиков и капиталистов, Временные управления, опираясь на штыки РККА, изъяли у трудящихся-крестьян западных областей Беларуси 431 тыс. га земли, 14 тыс. лошадей, 33,4 тыс. коров{12}.
В 1986 г. в Нью-Йорке вышла книга Анатолия Кузнецова «Бабий Яр», в которой так описывается осень 39-го:
«Состоялась расчудесная война с Польшей. Гитлер с Запада, мы (Советский Союз. — А. Т.) с Востока — и Польши нет.
Конечно, для отвода глаз мы назвали это «освобождением Западной Украины и Западной Беларуси» и развесили плакаты, где какой-то оборванный хлоп обнимает мужественного красноармейца-освободителя. Но так принято. Тот, кто нападает, всегда — освободитель от чего-нибудь. Папа Жорика Гороховского был мобилизован на эту войну и однажды по пьянке рассказал, как их там в самом деле встречали. Прежде всего они там, от самого большого командира до последнего ездового, накинулись на магазины с тканями, обувью и стали набивать мешки и чемоданы. Господи, чего только не навезли наши бравые воины из Польши. Один политрук привез чемодан лакированных ботинок, но они вдруг стали расползаться после первых шагов. Оказалось, что они схватили декоративную обувь для покойников, сшитую на живую нитку. А Жоркин папа привез даже кучу велосипедных звонков. Мы носились с ними, звякали и веселились: "Польше каюк”»{13}
Временные управления не могли полностью справиться со всеми политическими, экономическими и, что важно, репрессивными задачами. Да и к концу октября 1939 г. авторитет советской власти резко пошел на спад. Казалось, один толчок — даже собственное неосторожное движение — и все эти Временные управления, комитеты и гвардии рассыплются, как карточные домики. Население, столкнувшись с суровой действительностью, стало роптать. Люди, организовавшись в вооруженные отряды, уходили в леса. Сопротивление принимало партизанские формы. Костяк данных отрядов составляли бывшие польские военнослужащие и чиновники, которые, как утверждается в польской историографии, выступали за объединение Польши в одно государство в старых границах{14}.
Есть все основания утверждать: сопротивление 1939–1941 гг. имело кроме польского и белорусский оттенок и выражало идею национальной независимости. Так, в сентябре 1939 г. борьбу со сталинским режимом активно вели белорусские партизанские отряды Я. Новикова и И. Тарасюка, ряды которых насчитывали около 5 тысяч бойцов{15}. По некоторым данным, на юге Слонимщины в это же время действовал молодежный белорусско-польский отряд{16}.
Ситуацию в Западной Беларуси надо было спасать. Это понимали в Москве и использовали старый прием. Пропагандистская машина сталинистов, раструбив на весь мир о желании новых подданных воссоединиться с «освободителями», совершила одно из своих очередных «чудес». Волю Сталина она изобразила как волю всех белорусов. Для этой цели было инсценировано всеобщее «народное ликование» и «всебелорусское торжество». Присоединенные земли «переживали в эти осенние месяцы такой накал «политической активности», которого здесь еще не знали»{17}. Пропаганда Москвы достигла небывалого размаха. Это была уже даже не пропаганда, а разнузданная самореклама, ошеломляющая своей въедливостью, хвастливостью и вездесущностью. Сталинские агитаторы использовали в своей агитационной кампании приемы, которые для «полешуков», знавших не понаслышке, что такое предвыборные технологии, были новинкой. В стремлении склонить местное население на свою сторону были завезены с востока тысячи тонн соли и товаров народного потребления{18}. Но главным «аргументом» все-таки был чекист — опора большевистского режима.
Документы убедительно свидетельствуют: это был спектакль, прошедший под полным контролем Кремля. Если посмотреть центральные и местные газеты того времени, то мы найдем немало материалов о стихийной инициативе ранее угнетенных масс, свободном выдвижении кандидатов и тому подобные пропагандистские материалы. На самом же деле решение о созыве Народного собрания в Западной Беларуси, как свидетельствуют партийные источники, в рабочем порядке было принято Политбюро ЦК ВКП(б) 1 октября 1939 г.