Чтение онлайн

Вот еще один пример взаимодействия союзников. Уже упоминавшийся А. Кондратюк, автор работы «Советско-польская война 1939 года: хроника военных действий на территории Полесья», пишет:

У разных историков — советских, российских, белорусских и польских — количество пленных различно. Тот же И. Кузнецов в своей работе «Трагедия 1940-го» указывает, что

Польские исследователи, в свою очередь, называют от 220 до 250 тысяч, немецкие — 300 тысяч. Цифру в 300 тыс. назвал и премьер-министр польского эмигрантского правительства В. Сикорский{154}.

Другой источник — тоже польский — отмечает:

К польским пленным белорусского происхождения, по мнению белорусского историка Ю. Грибовского, необходимо отнести «более 100 тысяч уроженцев Беларуси, которые в сентябре 1939 г. по июнь 1941 г. оказались в сталинских лагерях»{156}. Белорусские авторы называют еще одну цифру — 230 тыс. пленных, вывезенных к исходу 1939 г. в глубь Советского Союза{157}. А вот альтернативный источник — доктор исторических наук З. Шибеко из Минска — сообщает другие цифры: более 576 тыс. польских военнослужащих оказались в немецком плену и около 240 тыс. — в советском{158}.

По данным советских архивов, в плен были взяты 240–250 тысяч польских военных, в том числе около 10 тысяч офицеров. Так, в обзоре, подводящем итоги похода в Западную Украину с 17 по 30 сентября, данные из которого нами уже использовались, указывалось, что 5-я армия под командованием И. Советникова захватила в плен 190584 человека, в том числе 10 генералов (всего в Войске Польском насчитывалось 98 генералов. — А. Т.), 52 полковника, 72 подполковника, 5131 других офицеров, 4096 унтер-офицеров и 181233 рядовых. Войска же Белорусского фронта с 17 по 28 сентября 1939 г., по данным другого отчета, захватили в плен 57892 польских военнослужащих, в том числе 2193 офицера. Правда, официальный орган Красной Армии «Красная звезда» (17 сентября 1940 г.) назвал следующие цифры: во время боев, имевших место после 17 сентября 1939 г., советской стороной было захвачена 181 тысяча польских военнопленных, из них 10 тысяч были офицерами регулярной армии и запаса{159}. По данным той же «Красной звезды», в плен было взято более 230 тыс. поляков, В. М. Молотов, как известно, назвал цифру около 250 тыс. человек, по данным конвойных войск — 226397 человек{160}.

Как видим, данные отечественных и зарубежных историков отличаются друг от друга. Еще сложнее выглядит вопрос о пленных, совершивших побег из-под стражи. Как пишет Е. Семашко, в сентябре-ноябре 1939 г. из советского плена бежало 30 тыс. человек, 40–50 тыс. рядовых были освобождены{161}. Об этом говорит и А. Кондратюк:

Действительно, в распоряжении Л. П. Берии от 3 октября 1939 г. говорилось о роспуске по домам всех солдат, жителей Западной Беларуси и Западной Украины:

Всего, по оценкам исследователей, из лагерей НКВД было отпущено 42400 белорусов и украинцев{164}. Но в то же время известно что, согласно данным западных источников, приказ Л. Берии комендантам (начальникам) лагерей НКВД освободить белорусов — солдат Войска Польского выполнен не был{165}.

Достоверно известно о судьбе белорусов, оставшихся в лагерях у нацистов. Согласно статистике Главного немецкого командования, 70 тыс. уроженцев Западной Беларуси находилось в немецких лагерях{166}. Для них с 3.12.1939 г. издавалась ежедневная газета «Раніца» (редактор Ф. Акинчиц). Поступала в лагеря пресса также на польском и украинском языках. Как свидетельствует в своем исследовании А. Винницкий, автор работы «Материалы к истории белорусской эмиграции в Германии в 1939–1951 гг.» (Минск, 1994), к исходу 39-го нацисты «выпустили из лагерей всех белорусов, предоставив им жилье и работу». В ноябре 1939 г. в Берлине для правовой защиты бывших пленных открылось Белорусское представительство — немецкое правительственное учреждение со штатом 10 человек во главе с А. Шкутко{167}. Летом 1940 г. белорусы, осевшие в Берлине, создали общественную организацию — Белорусский Комитет самопомощи в Германии (БКС), председателем которого стал бывший консул БНР в Берлине А. Боровский. Одновременно открылись отделения Комитета в Познани и Лодзи, а позднее — в Мюнхене, Лейпциге, Праге, Торуни и в других местах. Независимо от БКС в Германии в январе 1940 г. образуется Белорусский Комитет в Варшаве с двумя отделениями — в Белой-Подляшской и Кракове, а также в других городах. Эти белорусские организации занимались социальной опекой и культурно-просветительской деятельностью{168}. Благодаря им часть бывших пленных обучалась на курсах учителей, другая — трудоустроилась или возвратилась, кто того желал, домой. Летом 1941 г. в германской столице вышла в эфир радиостанция «Винета», в которой был и белорусский отдел{169}.

Далеко не все белорусы захотели воспользоваться правом возвращения на родину. Боясь расправы, они, например, как Г. Курдейко с Пружанщины, после того, как немцы предоставили им свободу, в семьи не вернулись, а подались на шахты России{170}. Но были и те, кто, поверив «освободителям», возвратился в Западную Беларусь. Этот путь стал для них последним, все они попали в концлагеря. Большинство из них оттуда не вернулись. Ярчайший пример тому судьба Бориса Рогули, уроженца Новогрудчины. Сражаясь с нацистами в составе польской армии, он, смотревший ежедневно смерти в лицо, был приговорен к расстрелу, едва переступив порог родительского дома{171}. Еще трагичнее судьба польских военнослужащих, этапированных в лагеря СССР.

Что же конкретно известно об интернированных в 1939 г. солдатах и офицерах Польского государства по советским и польским материалам? Общее их число не определено. Представление о путях, методах формирования лагерей весьма приблизительно. О судьбах офицеров известно только по катынским могилам Козельского лагеря. Они дают возможность говорить о приблизительном числе погребенных. Но может ли там быть 10–12 тысяч трупов, как было об этом объявлено в 1943 году, до сих пор точно не определено. Известно, что все погребенные в Катыни были расстреляны. Определить срок их гибели возможно исходя из времени прекращения переписки с родственниками, данных эксгумации 1943 года, вещественных доказательств, обнаруженных и задокументированных в 1943 г. на трупах, но в 1945 г., как утверждает И. Кузнецов, уничтоженных гитлеровцами{172}.

Осветить весь спектр проблемы, которой, как известно, уже дана правовая оценка, мы не в состоянии. Но, систематизируя имеющиеся материалы, мы вновь обращаемся к боли Катыни, чтобы дать ответ на вопрос, который давно тревожит белорусское общество: почему Кремль не передает Минску списки белорусов, расстрелянных в Катыни?

С 17 сентября 1939 г. на территории СССР ускоренными темпами стали разворачиваться новые лагеря НКВД. Ни у кого не вызывало сомнения, для чего, или, вернее, для кого это все делается. Известно, что приказом Л. Берии задача охраны и конвоирования контингента — польских военнопленных, принимаемых от Красной Армии, возлагалась на конвойные войска НКВД. Согласно данным советских спецслужб, в ноябре 1939 г. были сформированы три лагеря польских военнопленных: 1) в Козельске, 2) в Старобельске, 3) в Осташкове.

Лагерь НКВД СССР (Козельск). Сформирован восточнее Смоленска (в пяти километрах от города Козельска [6] и в двухстах километрах от Смоленска). Начальник лагеря: старший лейтенант государственной безопасности В. Н. Королев. Охрана лагеря — 136-й отдельный батальон конвойных войск НКВД. В лагере содержалось около 5000 военнопленных, из которых 4500 были офицерами (данные на январь 1940 г.) {173} .

Документы дают возможность проследить три различных этапа в истории лагеря. До 1 ноября 1939 г. Козельск-1 был смешанным пересылочным лагерем на 8843 человека. Примерно 6,2 тыс. человек содержалось в основном лагере, 2,5 тыс. — в филиале, расположенном в Оптиной Пустыни.