Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Оценивая материалы по подготовке и развязыванию Советским Союзом Второй мировой войны, изученные нами, следует принять во внимание высказывание Уинстона Черчилля, политика, прекрасного художника и выдающегося историка, ставшего за свои исторические труды лауреатом Нобелевской премии:
«Россия проводила политику сговора с Германией за счет Польши. Основой германо-русского сближения должен был быть 4-й раздел Польши, СССР вел двойные переговоры — одни с Францией, а другие с Германией. Он, как видно, предпочитал разделить Польшу, а не защищать ее. Такова была непосредственная причина Второй мировой войны»{141}.
С выводами Черчилля и Юревича, многих других политиков, историков и писателей созвучно серьезное документальное «исследование» НКВД БССР октября 1939 года. Документ необычный, мы приведем лишь несколько фрагментов.
«Совершенно секретно
Секретарю ЦК КП(б) Беларуси
Товарищу Пономаренко гор. Минск
Население Советской Белоруссии с большим воодушевлением встречает каждое мероприятие Советского правительства, направленное на укрепление силы и могущества нашего государства, к установлению добрососедских отношений с малыми Западно-Европейскими странами, и горячо поддерживает мудрую Сталинскую политику мира. Братская помощь народам Западной Украины и Западной Белоруссии, заключение пакта о взаимопомощи между СССР и Эстонией, Латвией и Литвой — все это есть предмет самого широкого обсуждения среди трудящихся г. Минска, которые оценивают эти события как большие успехи Советского Союза, что были достигнуты им во внешней политике.
Агентурные данные, которые к нам поступают, в большинстве своем свидетельствуют о том, что основная часть населения положительно относится к событиям последних дней.
Вместе с тем отмечены факты антисоветских и контрреволюционных высказываний со стороны подотчетного уголовного элемента, который стремится использовать международные события ради активизации своей вражеской деятельности среди населения.
Шабловская Мария Владиславовна, которая разрабатывается по агентурному делу, заявила насчет занятия частями Красной Армии Западной Белоруссии следующее: «Вы видите, как получилось. Грабят и тянут оттуда вещи, материалы — все, что могут. Напали на Польшу и разграбили ее. Как только на это смотрят другие страны. Большевики просто нагло сделали: всех арестованных из тюрем выпустили, а на их места посадили землевладельцев».
Пенсионер Минькевич Михаил 10 октября в присутствии источника сказал: «Происходит дележ Польши. Но еще не известно, поделят ли ее или придется вернуть ей территорию. Сейчас там у населения всего хватает, а поживут под руководством Советского Союза, так постоят в очередях и постучат зубами, как стоят наши колхозники целыми ночами, чтобы получить несчастное вотрубье для блинов».
Гражданка Запольская М. И. заявила: «Я не сплю целыми ночами, так как по нашей улице идут машины с награбленным в Польше имуществом».
Преподаватель Белгосуниверситета Старжинский Михаил Федорович в разговоре с источником сказал: «По данным нашей статистики у нас все хорошо, а в капиталистических странах все плохо. Фактически, если сравнивать даже по отсталой Польше, получается, что рабочие Белостока, Вильно и других городов одеты лучше наших учителей, оклады выше наших и т. д.»
Домашняя хозяйка Белоусова Екатерина в разговоре сказала: «Говорят, что мы пошли освобождать народ Западной Белоруссии, а на самом деле красноармейцы грабят там население и привозят домой много разных вещей, что более ценное из имущества землевладельцев — наши забирают и присваивают».
Зам. Народного комиссара Внутренних дел Белорусской ССР
[подпись] (Решетников)
15 октября 1939 г. № 5854/4»{142}
Глава III. Живые мишени
Трагическая эпопея отступающих польских частей не закончилась с парадом «победителей». Какова же была их судьба? Что стало с ними после 20–22 сентября 1939 г.?
Если верить сообщениям западных историков, 20–22 сентября в район между Припятью и Стырью отовсюду стекались уцелевшие польские подразделения. В основном это были пограничники (КОР), так как регулярные части Войска Польского, объединенные в оперативную группу «Полесье», успели организованно отойти. А солдаты из КОР, сражаясь на приграничье, такой приказ, исходивший от маршала Рыдз-Смиглы, получили только 19 сентября, когда отступать было фактически некому.
22 сентября генерал Клеберг, командир ДОК-IX, уходя от советского плена, решает начать продвижение в район Камень-Каширского. Однако генерал Орлик-Рюкеманн просит его подождать, чтобы разрозненные группы пограничников смогли присоединиться к основным силам польских войск. Клеберг отказывает ему{143}. Тому были веские причины. Генерал, узнав, что 21 сентября передовые части Украинского фронта захватили Ковель, и понимая, что, промедлив, его группировка может оказаться в окружении, 22 сентября отдает приказ о выступлении из района концентрации. Теперь только маршрут был другим: вместо продвижения на Ковель он решил пробиваться на запад, в направлении Влодова, а затем на Варшаву, на помощь ее защитникам. Разбитые части КОР, как утверждают польские историки, должны были нагнать группировку Клеберга в пути.
Тем временем остатки польской армии перешли современную границу с Украиной и достигли Камень-Каширского, где в ночь с 24 на 25 сентября и остались переночевать. Вечером 25 сентября к генералу Клебергу присоединился генерал Орлик-Рюкеманн со своими пограничниками. Далее маршрут польских войск лежал в направлении Ратно — Шацк — Влодово. 28 сентября около Шацка они наткнулись на советские войска и вступили с ними в бой. Подразделения РККА оказались тут не случайно: у них был приказ — уничтожать польские части, отходящие к Бугу. Однако полякам удалось разбить крупные части Красной Армии под Шацком, захватить город и продолжить свой путь. Они беспрепятственно достигли р. Буг, переправились через нее и оказались нос к носу еще с одним противником — нацистами.
В результате боев под Шацком командование КОР потеряло связь со штабом оперативной группы «Полесье». По этой причине обе группировки начали действовать самостоятельно. Части КОР, подойдя к Вытычино, вынуждены были вновь дать бой, причем не гитлеровцам, а отборным частям РККА, отходившим на восточный берег Буга согласно договоренности от 28.09.1939 г. Произошло это 1 ноября. В этот же день, в 11.00, генерал Орлик-Рюкеманн приказал отступить в леса на юг от Вытычино, где польские военнослужащие должны были уничтожить или закопать оружие, а затем, разбившись на мелкие группы, рассеяться.
Остатки группы «Полесье» капитулировали перед вермахтом 6 ноября под г. Коцк{144} Так завершили свой боевой путь те части и подразделения Войска Польского и КОР, которые располагались на территории современной Брестской области.
Как известно, некоторые из польских частей, в рядах которых находилось немало белорусов, ушли в Венгрию, Румынию, Швейцарию, Литву и Латвию. Известно, что в Венгрию пробилось, не считая рядовых, 12 польских генералов и 5400 офицеров, в Румынию — 11 генералов и 5000 офицеров, вместе с рядовыми эта цифра составила свыше 70 тысяч{145}, во Францию — 9000 офицеров, а после ее разгрома перебралось в Англию 37 польских генералов и 6000 офицеров, в Литву ушло около 18 тысяч польских военных{146}. Согласно данным, опубликованным в белорусской печати, состав экипажей 4-х польских подводных лодок, сумевших прийти в лондонские порты, был укомплектован матросами, попавшими в ВМФ Польши из числа рекрутов Новогрудского воеводства: И. Болбат, Э. Гардонин — Волковысский повет, К. Котлубай, Б. Янкель — Барановичский, Ф. Мазур — Новогрудский, А. Троцкий — Лидский…{147}
Судьба польской армии
А теперь попытаемся отследить дальнейший путь солдат и офицеров армии бывшего уже Польского государства. В Войске Польском, согласно подсчетам белорусского историка И. Кузнецова, в мае 1939 г. насчитывалось 18,5 тысячи офицеров, в корпусе охраны границ — 846 тысяч человек, в резерве — 60 тысяч, в отставке — 12 тысяч. Еще в начале сентября 1939 г. Кремль рассмотрел вопрос о судьбах будущих военнопленных Польши. В октябре того же года состоялись переговоры между заместителем наркома иностранных дел СССР В. П. Потемкиным и германским послом в Москве фон Шуленбургом об обмене населением, интернированными и военнопленными. 3 октября, когда совместные военные действия вермахта и РККА завершились, последовала серия документов о перемещении пленных по лагерям СССР{148}.
Органы НКВД различали среди интернированных три группы. К первой принадлежали лица, проживающие на территориях, оккупированных СССР. Во второй — проживающие на землях, отошедших Германии; к третьей — на территориях, отошедших Литве.
В середине октября 1939 г. Москва решила произвести обмен с Германией военнопленными и интернированными. В связи с этим устанавливались пункты передачи: один в Беларуси и два на Украине. Надо отметить, что Германия принимала военнопленных только в том случае, «если они жили в немецкой сфере влияния». Всего, как утверждают документы, на территорию этнической Польши, было репатриировано 42492 человека, «изъявивших желание выехать». Об этом, в частности, говорится в советской сводке 1941 г. Ибо когда началась отправка интернированных к месту жительства, многие отказались ехать под власть нацистов.
До особого распоряжения польские военнослужащие содержались в лагерях НКВД Западной Беларуси: Барановичах, Новогрудке, Березе, Кобрине, Пинске, Лиде, Бресте, Гродно, Белостоке и т. д. Так, например, в Пинске только в один день, 21 сентября, в лагерь НКВД было заключено 6 офицеров и 1145 солдат{149}. 22 сентября комбриг С. Кривошеин, находясь в штабе генерала Гудериана в Бресте, куда он прибыл для координации последующих действий, согласовал с союзниками ряд вопросов, касающихся судеб пленных поляков. В самом Бресте, на территории крепости, гитлеровцы содержали «до 5 тысяч солдат и офицеров Войска Польского»{150}.
О том, как производился обмен военнопленными, рассказывает Г. Р. Игнатович, чьи воспоминания в 1988 г. опубликовал журнал «Радавод» (Брест):
«Из пленных немцы создали группу в 100 человек для поиска мин на территории крепости. Смертельно опасная операция прошла успешно, немцы поощрили группу несколькими мешками сухарей, консервами в банках из продовольственных запасов крепости. Тогда-то мы и узнали, что Красная Армия пересекла советско-польскую границу и успешно движется на запад. Вскоре около десятка советских офицеров мы увидели в крепости. Польских пленных немцы начали передавать советскому командованию. Во время передачи была ослаблена охрана и около пятидесяти человек бежали»{151}.