Чтение онлайн

— Это всё я, — ещё раз повторила Марта, но уже без прежней заносчивости. — Простите меня, мисс Эмилия. Я виновата. Мне и отвечать.

— Нет, — сказала Эмилия, — отвечать мне. Я хозяйка этого дома, и теперь вы, Анна, находитесь под моей защитой. Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется.

— О, мисс Лестер! — Анна порывисто прижала руки к груди.

— Марта, проследи, пожалуйста, чтобы у миссис… у мисс Незер было всё необходимое, — Эмилия встала, чувствуя огромную тяжесть во всём теле. — А я… я прошу прощения, мне нужно немного отдохнуть. Я, пожалуй, вернусь в свою комнату.

— Проводить вас? — немедленно вскинулась Марта.

— Благодарю, но это мой дом. Я найду дорогу сама.

… Эмилия проплутала двадцать минут, прежде чем добралась до своей спальни и ничком рухнула на кровать. Господи, какой же бесконечный, бесконечный день…

Эмилия проспала целую вечность. Так, во всяком случае, ей казалось. Она увидела сразу несколько снов, один за другим, и в кошмарах над ней нависал мистер Гризли с налитыми кровью глазами, а в приятных грёзах мистер Саммерфорд говорил ей что-то нежное, смеялся и водил её за руку по цветущему саду. Когда Эмилия, наконец, проснулась, наступил очередной тёплый летний день и цветущий сад благоухал за окном. К счастью, ни мистера Гризли, ни мистера Саммерфорда рядом не обнаружилось.

Она перевернулась на спину и глубоко вздохнула, втянув носом пыль с противомоскитного балдахина, которым тщательно задрапировала на ночь своё ложе. Ей было о чём подумать. В последнее время всё настолько запуталось, что Эмилии порой хотелось препоручить свои дела кому-то другому — просто передать их какому-нибудь добровольцу, а самой жить так, как она жила раньше, в неутомимых хлопотах о собственном здоровье. Но увы: жизнь — не наследство, и так просто её никому не передашь. Жаль, что тётя Миллисента не подумала об этом, когда решила передать весь свой жизненный уклад дальней родственнице из маленького городишки на юге страны.

Но Эмилия совсем не похожа на свою умную, деятельную, неутомимую тётю и никогда не сможет её заменить. Леди Саммерфорд в своём кругу была почти богиней, с её мнением соизмеряли свои поступки, её одобрения искали, а недовольства страшились, её ненавидели и ей восхищались. Про себя Эмилия думала, что вряд ли хоть кто-нибудь из тех немногочисленных людей, кто когда-то про неё слышал, испытывает к ней хотя бы сотую долю того пиетета, который заслуживала леди Саммерфорд. И она ничего не могла с этим поделать.

А что она могла?..

Анна Незер останется в её доме, это дело решённое. Но как рассказать о ней Джин и вдове Гарибальди? Эмилия полностью доверяла своим подругам, но понимала, что тайна тем вернее вырвется наружу, чем больше людей о ней знают. Нужно было сделать всё возможное, чтобы ужасный мистер Гризли не нашёл свою жену — а в том, что он вернётся и вновь попробует прорваться в дом, Эмилия практически не сомневалась. Значит, им с Мартой придётся прятать Анну очень хорошо — настолько хорошо, чтобы ни одна живая душа не догадалась о её присутствии. И неважно, насколько долго им придётся это делать: неделю, месяц или даже всю жизнь.

Всю жизнь! На этом месте мысли Эмилии из возвышенных сделались более прозаическими. Если она не успеет выполнить условия завещания до начала следующего года, то уже в середине зимы потеряет и дом, и право в нём проживать. Конечно, остаётся предложение мистера Саммерфорда, если только он не решил забрать его обратно… Эмилия почувствовала укол тревоги: возможно, она слишком поспешно и пренебрежительно отвергла помощь, которую он ей предлагал — а ведь это была именно помощь! Генри Саммерфорд видел Эмилию насквозь, он легко мог сравнить её с всемогущей тётей и понять, что Эмилия не способна ни на какие подвиги. Леди Саммерфорд могла заблуждаться, но мистер Саммерфорд — нет. Не стоит ли попросить его о встрече и, смирив гордыню, со всем возможным почтением согласиться на условия, которые он предложил? Да, тогда Эмилия потеряет шанс заполучить тётушкины миллионы, но у неё останется дом, Марта и средства на жизнь. Сейчас, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, эта идея не казалась такой уж плохой. Честно сказать, она казалась даже прекрасной, казалась спасительной.

И всё же…

Эмилия никогда не считала себя амбициозной, любой азарт был чужд её природе — так она думала. И всё же признать, что она не смогла выдержать ношу, которую дерзко на себя взвалила, признать, что она оказалась слишком слаба, чтобы выполнить просьбу своей умирающей родственницы — в этом было что-то унизительное и обидное. Леди Саммерфорд поручила ей основать Клуб Прогрессивных Женщин (это сделано), набрать пять активных участниц (это сделано) и совершить всего-то пять добрых дел! Не двадцать! Пять! И одно они уже почти совершили — начали ремонт школы. Осталось всего четыре!

Эмилия снова перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Она не могла придумать ни одного доброго дела, которое могли бы совершить Прогрессивные Женщины. Все размышления раз за разом приводили её в тупик. Эмилия сердито закуталась в простыню и решила ещё поспать.

Наступил август, последний месяц лета. На клумбах в саду Земляничных Колокольчиков зацвели пёстрые астры — яркие, пышные, которые будут украшать тропинку, ведущую к крыльцу, до самого конца октября. Два собрания Клуба Прогрессивных Женщин не состоялись: вдова Гарибальди оба раза прислала сухую записку с формальными извинениями, а Джин, которая и так часто без повода забегала выпить чаю, замучила Эмилию своими вздохами и полуфразами и решительно отказывалась говорить о деле. Впрочем, Эмилия так и не сказала ей о том, что Анна нашлась, поэтому никакие тревожащие новости не мешали мисс Кэллаган наслаждаться своими грёзами о воссоединении с Уильямом Рэтчем.

Эмилия и радовалась за подругу, и чувствовала раздражение от её постоянно вспыхивающих румянцем щёк и блуждающего взгляда. Влюблённый человек со стороны выглядит глуповато, и Эмилия от души надеялась, что сама она никак не выдала и не уронила себя перед Генри Саммерфордом. Ощущать к нему симпатию было и неразумно, и недостойно, и неловко — столько всяких «не», что Эмилия в конце концов просто запретила себе думать об этом. К счастью, мистер Саммерфорд в её гостиной тоже не появлялся.

С Анной Эмилия практически не виделась, чтобы как-нибудь случайно не обнародовать её присутствие у себя дома. Гостья тихо жила у себя наверху, иногда Эмилия слышала через стенку её лёгкие шаги. Скорее всего, Анне даже не было скучно: в тот последний разговор с Эмилией она израсходовала весь свой запас разговорчивости на несколько месяцев вперёд. Эмилия уважала её желание оставаться в уединении, тем более что оно совпадало с её собственным.

И вот, в эти тягучие летние дни, когда члены клуба разбежались, дела не двигались, а заняться было решительно нечем, Эмилия вдруг почувствовала, что у неё в голове вырисовывается некая идея. Или даже не идея, а намётки идеи, какая-то мысль, которая, если додумать её до конца, могла бы привести к чему-то полезному. Задача осложнялась тем, что Эмилия не могла ни с кем посоветоваться, ей приходилось обдумывать свой план в одиночку. И пусть это был слабенький, нелепый, ничуть не благородный и даже в какой-то мере безнравственный план, но Эмилии показалось, что из него может что-то получиться. А если нет… ну что ж, ей не привыкать к житейским неудачам.

Собравшись с духом, она вновь прибегла к уже опробованной последовательности действий и отправила мальчика с запиской — на этот раз к самому мистеру Рэтчу-старшему, в которой попросила о встрече. Через несколько часов она уже открывала дверь посыльному, который принёс конверт, а в нём — изящную визитную карточку, на оборотной стороне которой было написано, что завтра в 12.00 за мисс Лестер будет прислан автомобиль. Эмилия не знала, к добру это или к худу: она предпочла бы принять мистера Рэтча у себя в гостиной, но понимала, что для безопасности Анны и удобства занятого бизнесмена встреча должна состояться «на территории противника». Будет большой удачей, если она не встретит там Джессику, но на этот раз Эмилия была готова рискнуть.