Чтение онлайн

– А этого ему и объяснять не надо. Это он и сам поймет, как только мою лекцию послушает, - смеется Корнелий.
– А пойти на нее он, по-моему, должен. Любопытно ведь послушать идеалиста, читающего атеистические лекции. Все остальное я ему потом сам объясню, как только ты нас познакомишь.

В Тимофеевку они прибыли около шести. Телушкин сразу же является в поселковый Совет. Знакомится там с секретарем местной комсомольской организации Козыревым - лекция предназначается ведь в основном для молодежи.

– Ну-с, как у вас обстоит дело с аудиторией, молодой человек? деловито осведомляется Корнелий, протирая свои заграничные очки в золотой оправе. Он очень дорожит ими и надевает лишь на периоды самых ответственных "операций". В этих очках у него необычайно импозантный вид. С добросовестностью киноактера он очень тщательно отработал перед зеркалом и жесты и мимику. На окружающих он производит впечатление интеллигентного, скромного, со вкусом одевающегося человека.

По просьбе Корнелия Колокольчиков даже снял его на пленку любительским киноаппаратом. Глава корпорации долго потом изучал себя на экране и обнаружил несколько дефектов в своей походке и костюме, что и было затем исправлено.

– Наша корпорация идет в ногу со временем, - любит говорить своим компаньонам Корнелий.
– Она оснащена фото- и киноаппаратурой, магнитофонами для перезаписи дефицитных музыкальных новинок, мощными лупами и даже микроскопами - пока, к сожалению, школьными - для обнаружения фальшивок, которые иногда подсовывают нам конкурирующие с нами коллеги-бизнесмены. Главная наша задача теперь - поднять культурный и профессиональный уровень членов корпорации. Моя личная библиотека для этого в полном вашем распоряжении. Лекции по профессиональному мастерству придется читать мне самому. К сожалению, мы не располагаем возможностью публиковать их типографским способом.

Очки Корнелия, его хорошо поставленный голос и манеры производят сильное впечатление на секретаря комсомольского комитета. Он принимает его за серьезного ученого и даже немножко робеет.

– С обеспечением широкой аудиторией, сами понимаете, не так-то легко, - смущенно отвечает он на вопрос Корнелия.
– Комсомольский актив будет, конечно. Ну, еще кое-кто из дачников. А верующих, сами понимаете...

– Но ведь главная наша забота, дорогой вы мой товарищ Козырев, именно о верующих, - деликатно поучает его Корнелий.
– А комсомольцев, да еще актив, и агитировать нечего. Богомольцев бы побольше, особенно тех, кто помоложе, кого еще есть надежда отвратить от церкви.

– Так ведь не идут. Летняя пора, да и вечер сегодня, как нарочно...

– А вы бы самого батюшку пригласили!
– восклицает вдруг Корнелий, будто сейчас только осененный этой идеей.
– Батюшка-то, как мне известно, тоже молодой. Может быть, и в дискуссию со мной ввяжется. Это бы лучше любой лекции.

– Да что и говорить, чертовски заманчиво!
– вздыхает Козырев.
– Но как к нему подъехать?

– А чего особенно мудрить? Пошлите ему официальное приглашение, может быть, заинтересуется.

– Попробую, - без особой уверенности в успехе соглашается Козырев. Пошлю с нарочным. Кстати, домик его недалеко от клуба.

До начала лекции у Корнелия остается еще полчаса, и он решает пройтись по поселку и заодно посмотреть на церковь.

Церковь эта, выстроенная в стиле "московского барокко" и недавно добротно отремонтированная, стоит на высоком берегу реки в небольшой рощице. Корнелий рассматривает ее издалека, чтобы не попадаться на глаза отцу Никанору раньше времени.

"Да, умели строить в доброе старое время, - отмечает он про себя. Красивая церквушка. Надо полагать, на должном уровне и ее иконопись..."

К семи часам (хотя лекция назначена на половину седьмого) с трудом собирается человек пятнадцать комсомольцев, две девушки, работающие в поселковом Совете, да несколько пожилых дачников.

– Вы уж извините, - смущается Козырев, то и дело вытирающий мокрый от волнения лоб.
– Лето... И потом в кинотеатре новый фильм. А это, сами понимаете...

– Ну, ничего, - снисходительно улыбается Корнелий.
– Дело это не из легких, я понимаю. К тому же у вас это, наверно, впервые, хотя церквушка отца Никанора, кажется, на полном ходу?

– Да, к сожалению.

– А что, если мы по случаю малочисленности аудитории проведем вольную беседу вместо лекции?
– обращается Корнелий уже не к Козыреву, а к собравшимся, заметив среди них Маврина и Колокольчикова. Они подсели к дачникам, держась подальше друг от друга.
– А то ведь как-то не совсем удобно читать лекцию почти пустому залу. Как вы на это, товарищи?

– Правильно говорит товарищ лектор, - зычно подает голос Вадим Маврин. Он уже успел познакомиться со своим соседом, и тот энергично поддакивает ему.
– А лекции - это же одна скукота. Я извиняюсь, конечно...

– Правильное предложение вносит товарищ, не знаю, к сожалению, его фамилии, - поддерживает Вадима Маврина Колокольчиков.
– А вот, кстати, и батюшка, кажись, идет, - кивает он на окно.
– Пусть с ним и подискутирует товарищ лектор. А мы послушаем...

– Ну так как, принимается, значит, это предложение?
– спрашивает Козырев.

Собравшиеся одобрительно кивают головами.

А в зал в сопровождении Лаврентьева и нескольких старушек входит отец Никанор. У него совсем еще молодое, добродушное лицо, жиденькая бородка и длинные русые волосы. Корнелий жестом гостеприимного хозяина приглашает его вперед, но батюшка снимает соломенную шляпу и скромно садится в задних рядах.

– Прошу задавать вопросы, - предлагает Корнелий и поясняет, обращаясь к отцу Никанору: - Мы тут решили из-за малочисленности собравшихся вместо скучной лекции, как остроумно заметил один из присутствующих здесь граждан, провести беседу на вольную тему.

– Вы только, пожалуйста, не обижайтесь на этого дачника, - шепчет Корнелию Козырев, кивая на Вадима.
– Дачники - они народ хамоватый.

– У меня есть вопрос, - поднимается со своего места Колокольчиков. Тут ведь собрался в основном народ молодой и в бога все равно не верящий, а батюшку и старушек разубеждать в этом явно бессмысленно, поэтому давайте договоримся не требовать от товарища лектора доказательств того, что бога нет. В том случае, конечно, если батюшка не докажет нам, что он есть.

– Простите, товарищ, не знаю вашей фамилии, - обращается Корнелий к Колокольчикову.
– Давайте сначала договоримся не оскорблять священника. Времена грубой антирелигиозной пропаганды, как вы знаете...

– Да что вы, товарищ лектор!
– испуганно восклицает Колокольчиков.
– Я и не думал... В крайнем случае могу и извиниться...

– Что вы, что вы!
– испуганно простирает руки вперед отец Никанор. Не надо мне никаких извинений! Молодой человек ничем меня не оскорбил. А доказывать вам существование бога я не собираюсь. Доказать это, к сожалению, так же нелегко, как и опровергнуть его существование.