Чтение онлайн

– Нет, нет, отец Никанор! Ради бога, не говорите пока никому! Не вынуждайте меня сожалеть, что я доверился вам...

– О, простите, пожалуйста! Не знал я, что вы к этому так...

– Да, для меня это дело чести. Хочу самостоятельно... И это не прихоть, в этом есть свой смысл.

– Понимаю, понимаю вас. Но позвольте мне лично, уже как частному лицу, хоть чем-нибудь помочь вам.

– Не знаю, право, чем могли бы вы?..
– Корнелий хорошо разыгрывает раздумье и, будто осененный внезапной мыслью, произносит: - Вот разве чем: мне представляется возможность через одного иностранного ученого раздобыть за границей необходимую аппаратуру. Но...

– Нужны деньги?
– с готовностью отзывается отец Никанор.

Корнелий смущенно молчит, будто не решаясь назвать того, что ему необходимо. Отец Никанор настороженно ждет.

– Нужны иконы, отец Никанор...
– произносит он наконец, глядя куда-то в сторону.

– Иконы?

– Да, наши православные иконы, до которых, как вы, наверно, знаете, так охочи иностранцы. А этот ученый - страстный коллекционер русской иконописи...

– Понимаю, понимаю, Корнелий Иванович, - сосредоточенно морщит лоб отец Никанор.
– И постараюсь как-нибудь вам помочь, хотя это и не легко. У нас тоже, знаете ли, все заинвентаризовано. А личных у меня одна только божья матерь - подарок моей покойной матушки.

– Да нет, зачем же это! Мне не нужны иконы ни из церкви вашей, ни личные. Но от друга моего Лаврентьева, реставрирующего у вас настенную живопись, известно мне, что есть у вас нечто вроде запасничка...

– Но ведь там иконы, пришедшие почти в полную негодность. На них и ликов-то не разглядеть...

– Но зато, наверно, старинные?

– Да, есть и такие. Некоторые, пожалуй, даже тех же лет, что и шедевры Андрея Рублева и Дионисия.

– Так ведь на это-то они, иностранцы, как раз и падки!

– Ну, если так, то пожалуйста! Буду просто рад хоть чем-нибудь помочь вам в вашем великом замысле.

– Огромное вам спасибо, Никанор Никодимович! Вы и представить себе не можете, как вы меня этим выручили. Тогда разрешите Михаилу Ильичу Лаврентьеву заглянуть в этот запасничек и выбрать там кое-что по своему усмотрению. Он в этом лучше меня разбирается.

– Да ради бога! Пусть хоть сегодня.

...Корпорацию свою Корнелий собирает вечером в тот же день. Коротко сообщив о результатах обработки отца Никанора, он излагает своим коллегам дальнейший план операции "Иисус Христос".

– Вы гений, шеф!
– не выдержав, восторженно восклицает Колокольчиков.
– Давно уже пора кардинально решить вопрос с иконами. Противно ведь иметь дело с разными старушками. И вы очень правильно...

– Не создавайте культа моей личности, Вася, - с показным смущением прерывает Колокольчикова Корнелий.
– Вы же знаете, я этого не люблю. А от старушек мы теперь действительно избавимся. Они жадные и даром ничего бы нам не дали, а батюшка проявил бескорыстие. Надеется, наверное, что ему зачтется это господом богом на том свете.

Когда все детали дальнейших действий окончательно уточняются, Корнелий отпускает своих коллег, попросив Вадима Маврина задержаться.

– Опять я сделал что-нибудь не так?
– робко спрашивает Вадим

– А это мы сейчас выясним, - таинственно усмехается Корнелий. Сбегай-ка сначала на кухню за коньяком.

Все еще не понимая, в чем он проштрафился, Вадим уходит на кухню, а когда Корнелий разливает коньяк в рюмки, произносит жалобным голосом:

– Плохо разве я обструкцию на твоей лекции учинил?

– Кто говорит, что плохо? Отлично сработал! Я даже не ожидал от тебя такого.

– Так в чем же дело тогда?

– Давай выпьем сначала.

– А за что? Под каким девизом? Не будем же мы пьянствовать безыдейно?

– Ты меня радуешь, Вадька!
– смеется Корнелий.
– Прямо-таки на глазах растешь. А выпьем мы за твои успехи у Вари.

– Это можно, - расплывается в широкой улыбке Вадим.
– За это я с удовольствием.

Они чокаются и выпивают.

– А что за чувства у тебя к ней?
– продолжает Корнелий свой не очень понятный Вадиму допрос.

– Сам видел, какая девушка! Нравится она мне...

– И только? А может быть, любовь?

– Ну, этого я еще не знаю. Этого со мной еще ни разу не случалось.

– А она как же? Чем тебе отвечает?

– Этого, прямо тебе скажу, тоже не знаю. Вроде нравлюсь я ей... А может быть, только перевоспитать хочет.

– А почему решил, что нравишься?

– Я всем девкам нравлюсь, - самодовольно усмехается Вадим.

– Ну, это, милый мой, не довод. По аналогии, стало быть?

– Другим-то точно знаю, что нравлюсь, а ей по правде сказать - не уверен. Загадочные они, как кошки, эти образованные женщины, - сокрушенно вздыхает Вадим.

– Почему же, как кошки?

– Статью о них, о кошках, в журнале одном прочел.

– Это ты так свой культурный уровень повышаешь?

– Так ведь все остальное в журнале том неинтересно было. Скукота одна... А ты чего про Варю все у меня выпытываешь?

– Будь с ней, Вадим, поделикатнее, - будто не расслышав его вопроса, необычно серьезным голосом произносит Корнелий.
– Постарайся действительно ей понравиться. Она племянница одного очень крупного ученого и очень может нам пригодиться. И читай побольше.

– Нет уж, от этого ты меня уволь! Что-нибудь одно: или за Варей ухаживать, или культурный уровень повышать. У меня на оба дела интеллекта не хватит.

– Ох, Вадька, Вадька, - смеется Корнелий, - интеллекта у тебя действительно кот наплакал. Ты и так в нашей корпорации в основном на силовых операциях. Ну, давай еще по рюмке и ступай домой.

14

В полдень Алексей собирается поехать в редакцию "Мира приключений", но вдруг раздается телефонный звонок.

– Да, слушаю вас, - говорит Алексей в трубку.

– Мистер Русин?
– слышит он незнакомый голос с иностранным акцентом.

– Да, я.

– О, простите меня, мистер Русин! Я очень рад, что застал вас. Я корреспондент американский джорналь "Сайантифик Америкэн" Джордж Диббль и очень хотел бы... как это будет по-русски? Да, встретиться с вами. А чтобы вы не думаль, что я тайный агент наш Центральный разведывательный управлений, я передаю трубка ваш товарищ.

Алексей слышит приглушенный смех Диббля, а затем знакомый ему голос сотрудника комиссии по иностранной литературе Союза писателей: