Чтение онлайн

И эльф надолго приложился к кружке, а Мила и Райан смущённо переглянулись. Затянувшуюся паузу нарушил Вестник:

— Ты сказал про битву? Я не слышал ни о каких битвах происходивших недавно в этих краях.

— Ну, это он несколько преувеличил, — вступила в разговор лучница, но бард прервал её:

— Отнюдь, милая Мила! Райан, посуди сам: если ты находишь целую поляну покрытую трупами развоплотившихся, причём трупами развоплотившихся разных видов, а посреди этого месива лежит всего один воин, сжимающий в смертных объятьях последнюю тварь, то, что это как не эпическая битва?!

— Возможно простые будни, выжившего, благодаря вам, сержанта армии Свободного Эстора? — раздался позади них низкий незнакомый голос. Они повернулись, и Мила сначала удивлённо вскинула брови, потом радостно улыбнулась:

— Ты уже встаёшь, сержант? Ничего себе, какой же ты всё-таки сильный!

Могучий орк, из-под свободной рубахи-безрукавки которого выглядывали бинты перевязок, не спрашивая разрешения, присел рядом с ними. Взглядом указал на бочоночек, получил утвердительный кивок барда и налил себе пива. Мила аж залюбовалась, следя за ним. Вроде, самые обычные, простые действия, но мощные мышцы рук бугрятся при малейшем движении, вздуваются жилами. И, кажется, чуть ли не физически чувствуется мощь и уверенность исходящая от этого разумного. Она обвела взглядом всех троих, сидящих с ней за одним столом и почувствовала себя счастливой. Как редко в этом мире, в этой жизни ей удавалось получить такое чистое платоническое удовольствие от созерцания чего-то действительно красивого. Да ещё и в тройном объёме! Все красивые, хотя самый красивый…

Она вдруг поняла, что уже какое-то время между тремя мужчинами происходит разговор, а она даже не обратила на это внимания. Спохватилась и начала прислушиваться.

— И ты понимаешь, Саламар, — говорил орк, — накатила такая дикая обречённость… Проснулся какой-то нездоровый фатализм и я… Что? Да, я знаю такие слова!.. Накатило короче. Глаза багряной пеленой закрыло, пена изо рта, силы удесятерились… Я же вот такие здоровые обломки стены в них кидал… А сам смотрю на это, как бы со стороны, и понимаю, что сейчас умру. И ничто не тревожит, внутреннее умиротворение при внешней ярости… И мысль одна, как можно больше этих извращений Резонанса с собой забрать.

Помолчали. На глаза Милы почему-то накатилась влага. Но всё же хорошо? Этот могучий гигант выжил. Сидит тут, ест, пьёт, разговаривает… Радует взор.

Райан протянул орку руку:

— Я горд знакомству с тобой.

Орк кивнул и ответил на рукопожатие.

— Ну, что ж, Райан, а теперь твоя очередь рассказать про своё путешествие к Поэру! — воскликнул эльф.

Они сидели, пока совсем не стемнело, и поселковые не начали затискивать столы и лавки обратно в трактир и уносить те, которые принесли из своих домов. Посиделки перенесли к пригласившей всех Миле, предварительно запасшись продуктами у трактирщика.

Оставшийся от родителей у лучницы дом был просторный, двухъярусный. Как Саламар и ожидал весь заваленный каким-то хламом. Конечно, сильно громко сказано — заваленный. Нет, всевозможные древние предметы, в большей степени пустые флаконы из-под парфюма, были расставлены везде, где только можно в каком-то, одной хозяйке понятном, порядке. А вот плюшевых игрушек, эльф не заметил.

Разместились в просторном зале первого яруса, напротив камина. Разговаривали обо всём и ни о чём конкретно. Выяснили, что орк по имени Гул Атрес служит в армии уже пятнадцать лет. Кстати, Миле, к её стыду, пришлось переспрашивать его имя, потому что когда он представлялся у трактира, она это прослушала. Райан Билмуш состоит в Ордене Вестников три года, а Саламар Маатор странствует в качестве барда восемь лет. Мила же поведала, что прожила в Беловке всю жизнь. А трапперствует лет десять, с момента гибели родителей.

Посиделки закончили глубоко за полночь. Девушка постелила всем в зале — у неё нашлось нужное количество матрасов и постельного белья, а сама легла в своей спальне.

Уснула Мила счастливой. Ей снилось желтое солнце, голубое небо и цветочная поляна. Она бежала по полю, рвала цветы пригоршнями и вдыхала упоительный запах.

Райану Билмушу снился Наставник. Он стоял над худеньким смуглым мальчиком, скрючившимся в углу покосившейся хижины, в руке его был зажат хлыст.

— Ублюдок! — кричал Наставник, и глаза его наливались кровью, — ты даже не можешь определить простое безопасное направление движения. Ты не слышишь руин! Не слышишь Мегаполис!

Удар. Крик. Ещё удар.

— Поганая ублюдочная тварь! Я положил на тебя годы! Годы! А ты не заслуживаешь даже целовать мои ботинки!

Райан спал. Из прикрытых глаз его текли слёзы.

Саламару Маатору снилась маленькая сырая камера в древней подземке. Он был обнажён и подвешен за руки к потолку. Рядом стояла раскалённая жаровня. Низкий, жирный орк низшей крови, одетый только в кожаный фартук крутил в жаровне железные прутья.

— Ничего, ничего, раб, — шептал он себе под нос, — ничего страшного с тобой не случится. Хозяин велел лишь слегка попортить твою шкурку. Не надо было портить его вещь, без его разрешения. Но ты не бойся, твоё красивое личико старый Орт не тронет. Хозяин сказал не трогать. А вот тулово…

Орк поднял прут, глянул на раскалившийся добела кончик и довольно хмыкнул. Через мгновение в камере раздался крик, и запахло горелым мясом.

Но Саламар не проснулся. Он улыбался. Сегодня он достаточно выпил для того, чтобы простой кошмар мог его разбудить.

Гулу Атресу снился его последний бой…

Он принял на щит плевок кислоты от ламии и с резким разворотом опустил меч на появившегося сзади драугра. Меч, встретившись с башкой твари, разлетелся на два куска. Гул вонзил оставшийся в его руке обломок в глаз опешившей твари и, оставив его там торчать, понёсся к ламии, двумя руками вздымая над головой щит. Он с размаху ударил змееподобного монстра острым углом. А затем ещё. И ещё. И ещё. Зелёные брызги летели во все стороны, часть попала на раны Гула. Начало жечь. В глазах потемнело. Отбросив щит, сержант тяжело упал на колени и огляделся. Вокруг лежали трупы, горы трупов. Это он сделал? Орк ухмыльнулся. Его начало клонить к земле. Вот и всё. Вот и славно. Жаль только, что подвёл капитана Мииса. А так…

Вдруг уже угасающим сознанием Атрес почувствовал, как в его загривок вонзаются зубы. Он резко опрокинулся на спину, оглушая своим весом невесть откуда появившегося последнего гуля. Перевернулся, схватил дергающегося развоплотившегося за глотку и сдавил из последних сил, глядя в белёсые буркала твари.

— Оно… грядёт… — внезапно прохрипел гуль. От неожиданности Атрес ещё сильнее сжал пальцы так, что шейные позвонки под ними не выдержали и сломались. Гул потрясённо смотрел на замершую тварь. Развоплотившиеся не разговаривают. Никогда. Они не умеют, они тупы для этого. Похоже, это предсмертный бред, подумал он, и тьма заволокла его взор…

Гул Атрес проснулся. Он посмотрел на лежащих в зале барда и Вестника. Им, в своём вечернем рассказе, он про говорящего гуля не упоминал. Нет, об этом он никому не расскажет. Это бред. Всё бред.

2

Утреннее солнце еле разгоняло ночную хмарь, через пылевую завесу неба, когда отряд егерей увидел белые бетонные стены посёлка. Луар Эд-да-Тху выехал чуть вперёд своих людей, и остановил коня, не доезжая ста метров до ворот. А на стене уже собрались разумные, заметившие их издали. Один из них крикнул:

— Кто вы и что вам нужно?

Эд-да-Тху медленно оглядел лица всех собравшихся на стене.

— А вы не запустите усталых путников на постой?

— Тридцать вооружённых до зубов, подозрительных незнакомцев?! — спросил тот же седобородый человек, — дай-ка подумать…

Он поскрёб подбородок, затягивая паузу.

— Нет!

— Не очень-то и хотелось. Тогда ответь на вопрос. Не появлялся ли у вас какой Вестник?

— Что? Письмецо надо кому отправить? Дык, вы сами на конях, быстрее Вестника управитесь… Не видели мы никого.