Чтение онлайн

– Как свои три пальца...
– Даута переглянулся с Серегой и усмехнулся.
– Теперь понятно.

– Да. Надолго запоминаешь технику безопасности. Культура поведения становится другой, понимаете. Безрукий человек не может питаться ложкой, ему приходится приспосабливаться. Как он отреагирует, если ему протянут вилку и нож? Наверное, никак, но понимаете же, что в культуре такого человека несколько другие радости и горести. Культурные ценности смещены. И Вы не всегда можете угадать, на какую мозоль ему наступили своим поведением, или почему он рассмеялся, слушая Вас.

У нас в теле масса рецепторов, мы щупаем ими действительность. Но они у всех разные. Разный болевой порог, разное количество палочек и колбочек в глазу, разное пищеварение. Немножко, но разное. Мы не всегда понимаем друг друга из-за этого. Мужчины не различают тонкие оттенки красного, женщины не могут контролировать агрессию. Но мы стараемся. Для этого, чтобы существовать вместе, нам тоже нужна какая-то культура поведения.

– Угу... Спасибо... Вы упомянули культурный феномен... Глухота. Что это?

– Феномен -- культурная глухота. Всё, что в культуре не окрашено в зеленый или красный цвет, всё, что ни хорошо, ни плохо, всё то - не имеет значения. Люди к такому безразличны. Они так устроены. Задача не решается -- ну ее к черту, выбрось, перестань о ней думать. Если задача не решаема, если проблема необорима, желание недостижимо, если конфликт непреодолим, то он не может стать важным для людей. Вот так, например, не имеет значения Ваше желание иметь крылья за спиной -- задача не решаема, значит, в культуре она окрашена не будет - это не хорошо и не плохо. Следовательно, можете сколько угодно об этом говорить -- всем безразлично. Людей интересуют не какие-то витания в облаках, им нужно знать методы решения. Нужно эти методы окрасить культурно -- какие методы хорошие, а какие плохие. Как себя правильно вести в обществе. Людям важно только то, что помогает справляться с жизненными ситуациями: какой метод хороший, правильный, а какой неправильный. Правильно изменять мужу или неправильно -- это важно. Как лучше: по-честному, тихо разойтись или со скандалом? А вот одной девочке понравился мальчик... можно с ним на первом свидании целоваться или нельзя? Как детей воспитать? Как относиться к родителям? Они дряхлые уже! Можно их в дом престарелых сдать? Всё это имеет решения, причем много решений: хороших и плохих, правильных и неправильных, культурных и отвратительных. А крылья за спиной... это, знаете... некогда нам. Люди глухи ко всяким этим перьям. Культурная глухота. И к бессмертию люди глухи. Не верят, что задача решаема. Задача социально не значима.

Лектор перевел дух. В воздухе на секунду зависла тишина.

– Подытожим вышесказанное. Совокупность культурных феноменов неотделима от тела. А так как тело смертно, то соответственно и культура этот факт учитывает. Все тела смертны, никто не ушел от смерти - это факт... Пожалуй что, реальная заявка на бессмертие - это самая масштабная, самая массовая атака на мировую культуру, - абсолютно всем приходится сталкиваться со смертью.

Но это еще не все. Кроме того, что культуре не нужно бессмертие, самому бессмертию не нужна культура смертных. Я бы в этом смысле хотел Вас предостеречь.

– От чего предостеречь?

– Если Вы всей душой желаете чего-нибудь такого, чего в нашей культуре нет, то со временем Вы можете начать отрицать и саму такую культуру. Это чревато тем, что общество выталкивает Вас, а Вы отталкиваете общество. Оно становится для Вас чужим. Вы меняете моральное отношение к окружающим со всеми вытекающими последствиями. Они для Вас становятся чем-то неодушевленным, как мухи или креветки. Первый шаг - отвергаешь культуру, второй шаг - перестаешь уважать людей. К примеру такова идеология уголовников и как ни странно космополитов.

– Космополитов?!
– воскликнул Даута.
– Они же считают себя людьми мира. Они наоборот уважают все культуры.

– Отнюдь. Космополитам свойственна антикультура. Они не считают, что существуют культурные ценности. Полагают, что ничего беречь не надо.

Так вот, возвращаясь к предостережению, Вы с идеей бессмертия можете оказаться в той же ситуации. Останетесь в одиночестве, окруженный чужими людьми. Тут Вам и депрессия. И мораль Ваша трансформируется так, что окажется допустимым любое преступление по отношению к окружающим.

– Ну не знаю, - с сомнением сказал Даута.
– А почему человек вообще тогда ищет бессмертия? Тот же Гильгамеш?

– Человек всегда хочет чего-то, мечтает о чем-то. Это хорошо и правильно. Мечте нельзя отрывать крылья. И я не стану Вас отговаривать. Я только хочу Вас предупредить, что на Вашем пути будет не только культурная глухота и безразличие к проблеме, Вам встретятся агрессивно настроенные защитники смерти.

– А... если условия жизни влияют на культуру... то... какая станет культура у бессмертных?

– Очень интересный вопрос. Если я не ошибаюсь, то Бог устроил Потоп именно потому, что люди в те времена жили, хоть и не бесконечно, но очень долго - продолжительность жизни так повлияла на культуру, что пришлось массово утопить всех этих подонков-долгожителей. Однако, это если верить Святому Писанию и допустить такую его трактовку. Можно же и не верить. Признаюсь, не могу предположить что-либо внятное на тему, какой будет культура бессмертных - культура, не моя специальность.

– Ага. А скажите, Вы бы сами взялись решать такую проблему? Подарить людям бессмертие?

Лектор на секунду задумался, бросив взгляд в потолок и сжав губы, потом заложил руки за спину и так же четко и уверенно ответил:

– Нет. Я не верю, что задача решаема. Поэтому мне кажется более правильным - потратить время, отпущенное мне, на более продуктивные дела. В моем лице Вы как раз наблюдаете феномен культурной глухоты. Но подчеркну, что с абстрактной точки зрения, если Вы возьметесь за эту проблему и решите ее, я буду несказанно рад... Какой у Вас был второй вопрос?

– Про эволюцию. Нужна ли нам эволюция.

– Ах, да. Эволюция. Давайте перефразируем. Допустим, мы катимся с горки на санях. Наше скольжение вниз - это эволюция. Нужно ли нам это скольжение, Вы спрашиваете? Так другого скольжения у нас нет. Чего Вы хотите? Остановить сани или ехать быстрее? Может быть свернуть или вообще повернуть назад в гору и двигаться против силы тяжести?

– Я хочу встать с саней и идти пешком, куда мне захочется.

– Это потребует значительно больших усилий, чем просто сидеть в санях и смотреть по сторонам. Есть ли у Вас ноги, чтобы эти ноги ходили вместо эволюции? Ведь чем эволюция прекрасна - это метод решения любой задачи. Очень мощный метод. Она не решает уравнение, как делает инженер, не пытается прогнозировать будущее, она действует в настоящем. Причем как! Она просто разбрасывает во все стороны пробники. И какой-то пробник попадает в хорошую, правильную точку. Если бы речь шла об охоте, то инженер в утку стреляет пулей, а эволюция стреляет дробью сразу во все стороны. Инженер экономен, а эволюция расточительна. Инженер может неправильно прицелиться, не попасть куда он хочет. А эволюция вообще не целится и попадает: залп! и утка сбита. И так она решает любую задачу. Пока речь не заходит о ценности человеческой жизни, которую эволюция использует в качестве пробника, в качестве дробинки, эволюцией можно только восхищаться. Вам, чтобы встать с саней эволюции и идти самостоятельно нужно научиться очень хорошо целиться, Вы должны научиться решать такие задачи, которые человек не в силах решить. Я говорю сейчас в частности о генетике. Мы хорошо справляемся с одноклеточными, но предугадать по ДНК каким будет многоклеточный организм мы не можем - слишком сложная задача, очень много факторов как внутренних, так и внешних. Это во-первых. А во-вторых, эволюция это объективный процесс, это движение по законам природы. Законы природы не остановить.

– Но мы же научились летать. Хотя эволюция не дала нам крыльев. Мы сделали самолеты.

– Верно. Мы кое-что можем. Но я бы не стал говорить, что мы побороли эволюцию. Никуда она не делась. Она медленна и потому незаметна - вот это нам не нравится, мы хотим быстро. В этом смысле я согласен - ждать, пока эволюция нам что-то подарит, мы не хотим. И если мы можем, то мы и ускоряем наши сани, и поворачиваем их. Но мы мало можем.

Лектор взглянул на часы, потом на чайник.

– Однако мне пора. Рад, если оказался полезным. Всего доброго.