Чтение онлайн

Клим стоял у края большой проруби, о чем-то разговаривая с преподавателем, и его поза была расслабленной, но когда вертолет начал садиться, он поднял голову, прищурился, пытаясь разглядеть, кто пожаловал к ним в гости.

Я побежала к нему, поскользнулась, чуть не упала, но удержала равновесие и продолжила бежать, не чувствуя холода, не чувствуя ветра, не чувствуя ничего, кроме бешеного стука сердца, которое колотилось где-то в горле.

Клим замер.

Сначала на его лице отразилось полное недоумение. Он явно решил, что у него начались галлюцинации от холода и усталости. Но когда я подбежала ближе, его глаза расширились.

Клим сорвался с места, едва не сбив по пути какого-то парня с ящиком. Он подошел вплотную, тяжело дыша, и просто смотрел на меня, будто проверял, настоящая я или нет. В его взгляде вспыхнула такая смесь ярости и дикого, неконтролируемого облегчения, что у меня перехватило дыхание.

– Ты совсем с ума сошла, Николь?
– прохрипел он, хватая меня за плечи и притягивая к себе.
– Ты хоть понимаешь, куда прилетела? Здесь минус тридцать по ночам!

Я молча улыбалась, счастливо глядя в его обветренное лицо.

– Ты с ума сошла, - повторил он мне в макушку, и в его голосе смешались злость, облегчение, любовь, и что-то, что я не могла разобрать.
– Как ты здесь оказалась?

– Назар подвез, - сказала я, кивая в сторону вертолета, где Назар уже выгружал вещи и делал вид, что его здесь нет, что он вообще не при чем, просто случайный прохожий.

Клим медленно отстранился, перевел взгляд на друга, и тот поднял руки вверх, изображая полную капитуляцию.

– Она сама напросилась, - крикнул Назар, пятясь к палаткам.
– Я был против! Я говорил, что ты в бешенстве! Она не послушала!

Клим покачал голой, но я видела, как уголки его губ подрагивают, сдерживая улыбку, и это было лучше любых слов.

– Пойдем, - сказал он, беря меня за руку, и его пальцы были ледяными, но я сжала их крепко, не отпуская.
– Покажу тебе, что мы тут делаем.

Клим не выпускал мою руку, пока вел к надувному модулю, который служил им столовой и зоной отдыха, одновременно. Внутри было на удивление тепло, пахло дизельным генератором, супом и крепким кофе.

– Раздевайся, - скомандовал Клим, помогая мне расстегнуть тяжелую куртку.
– Сначала согреешься и поешь, а потом буду читать тебе нотации о том, что Ладога, это не место для прогулок в капроновых колготках.

– Я в термобелье, Зарницкий, не ворчи!

Клим притащил две дымящиеся миски с каким-то густым варевом. Он сел напротив, и я видела, как он жадно всматривается в мое лицо, будто все еще не верил, что я не мираж. Мы ели молча, деля одну кружку обжигающего чая на двоих. Здесь, в этой тесной палатке, среди разбросанных чертежей и датчиков, все казалось каким-то запредельно настоящим.

– Тут красиво, - подала я голос, когда с едой было покончено.
– Как в другом мире.

– Красиво и смертельно опасно, - Клим отставил кружку и посмотрел на меня.
– Лед в этом году капризный. Постоянные подвижки, течение подмывает снизу.

– Покажи мне его, - я кивнула на выход.
– Я хочу увидеть закат на льду. Обещаю, буду ходить за тобой след в след.

Он вздохнул, но я видела, что ему и самому хочется побыть со мной подальше от любопытных глаз команды. Мы снова оделись и вышли наружу. Солнце уже коснулось горизонта, превращая ледяную пустыню в полотно из расплавленного золота. Под ногами скрипел снег, и мы медленно побрели в сторону от лагеря.

Мы пошли по льду, и я смотрела по сторонам, пораженная суровой красотой этого места, где не было ничего, кроме бесконечной белизны, серого неба и ветра, который дул с озера, обжигая лицо и заставляя щуриться.

– Знаешь, - сказала я, когда мы стояли у края большой полыньи, глядя в темную воду, - если бы мне еще полгода назад сказали, что я буду стоять с тобой на Ладоге, слушать про бактерии и чувствовать себя абсолютно счастливой, я бы ни за что не поверила.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то ранимое, нежное.

– А во что бы ты поверила?
– спросил он вкрадчиво.

– Я бы поверила, что ты продолжаешь меня мучить, - честно ответила я.
– Что ты смотришь на меня сверху вниз и говоришь гадости. Что я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты исчез.

– А теперь?

– А теперь я смотрю на тебя и иногда все еще хочу прибить, - усмехнулась я, а он рассмеялся, этот смех разнесся над ледяным озером, отражаясь от невидимого берега.
– Но при этом я здесь. И даже не жалею.

Мы пошли дальше, удаляясь от лагеря, туда, где лед был чище, прозрачнее, я смотрела вниз, на глубокую воду, которая казалась бездонной, и думала о том, что полгода назад я боялась этого человека, а теперь иду держась за руки, и ничего не боюсь.

Клим остановился, огляделся, потом посмотрел на меня.

– Здесь самое красивое место, - сказал он.
– Я иногда прихожу сюда, когда хочу побыть один.

Я опустила глаза и снова увидела под ногами черную воду, которая уходила куда-то вниз, в глубину. На мгновение мне стало страшно, потому что казалось, что подо мной нет ничего, только эта бездна, готовая разверзнуться и поглотить меня.

– Страшно?
– спросил он, чувствуя мое напряжение.

– Немного, - призналась я.
– Но с тобой не страшно.

Клим улыбнулся, и его рука сжала мою крепче.

И в этот момент я услышала звук.

Глубокий стон, уходящий куда-то под воду. Я почувствовала, как под подошвами сапог что-то дрогнуло.

– Что это?
– прошептала я, инстинктивно прижимаясь к нему.

– Лед играет, - Клим мгновенно подобрался, его взгляд стал жестким.
– Ветер сменился. Нам нужно уходить. Пойдем потихоньку назад.

Но стоило нам сделать шаг, как раздался резкий, сухой треск, похожий на выстрел. Прямо между нами, словно черная змея, побежала трещина. Она росла с невероятной скоростью, разделяя ледяное поле.

– Клим, это нехорошо, - выдохнула я, глядя, как подо мной начинает качаться огромный пласт.

– Да, - отрывисто бросил он.
– Стой! Не двигайся!

Трещина росла, и я видела, как она расходится в стороны.

– Идем, - сказал Клим, и голос его был спокойным, слишком спокойным, это спокойствие пугало больше, чем если бы он закричал.
– Медленно. Не беги, не делай резких движений. Просто идем потихоньку.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мы начали двигаться, маленькими шагами, медленно, я смотрела только на него, на его лицо, на его глаза, которые были прикованы к трещине, я чувствовала, как он сжимает мою руку.