Чтение онлайн

Я улыбнулась, впервые за эту долгую, одинокую неделю, и пальцы сами застучали по экрану.

Николь:

Миллион долларов? За такую старую тряпку? Обижаешь. Я собираюсь требовать что-то действительно ценное.

Клим:

Например?

Николь:

Например, чтобы ты ответил на сообщения быстрее чем через сутки.

Пауза. Длинная, томительная. Я уже начала кусать губы, думая, что перегнула палку, что сейчас он снова замолчит, уйдёт в свою раковину, и я останусь одна с его толстовкой и дурацкими надеждами.

Клим:

Прости. Я правда был занят. Идиотская экспедиция.

Николь:

Чем именно занимаетесь?

Клим:

Бурим лед, ищем микроорганизмы, которые могут выживать в экстремальных условиях. Звучит скучно, но на самом деле интересно. Только холодно очень. И темно. И я постоянно думаю о тебе.

Последняя фраза ударила в сердце, и я замерла, перечитывая ее снова и снова, пальцы дрожали, когда я набирала ответ.

Николь:

Ладно, тогда по другому. Миллион поцелуев. И ты. Голый.

Клим:

Голый, это легко. А поцелуи, придется отрабатывать частями.

Николь:

Тогда начинай с аванса.

Он прислал фото, селфи в палатке. Улыбка легкая, глаза усталые, но теплые. Волосы растрепаны ветром.

Клим:

Это аванс. Остальное, когда вернусь.

Я улыбнулась экрану.

Николь:

Скучаешь за мной?

Клим:

Скучаю.

Николь:

Очень?

Клим:

Очень. Каждую минуту. Думаю о тебе, когда ложусь спать. Когда просыпаюсь. Когда вижу рассвет над водой. Думаю, как ты бы посмотрела на это вс е . И ул ыбнулась . И я улыбаюсь вместе с тобой.

Я смотрела на экран и чувствовала, как к глазам подступают слезы, глупые, счастливые, облегченные. Потому что он скучал, он думал, он признавался в этой нежности, в этой милоте, которая так не вязалась с его обычным образом холодного циника. Сейчас, в темноте моей комнаты, читая эти строчки, я верила каждому слову.

Я начала писать сообщение, длинное, состоящее из нескольких предложений. Каждое следующее я начинала с определенной буквы, выстраивая их в столбик, как в детской игре, как в том дурацком ребячестве, на которое способны только влюбленные девочки. Я думала, что он не поймет, что он слишком серьезный для таких глупостей, что он просто прочитает и не заметит, но я все равно отправила:

Я сное солнце встречаю.

Т ы где-то рядом, я знаю.

Е сли сегодня придешь -

Б удет из радости дождь.

Я тебе стих сочиняю -

Л учше не знаю признанья,

Ю ное счастье мое.

Б удет с тобою житье

Л учшим из лучших, когда

Ю жная светит звезда!

Мне казалось, Клим ни за что не поймет этот шифр. Он слишком прямолинеен для таких ребусов.

Прошла минута. Пять. Десять. Наконец, телефон завибрировал.

Клим:

Мне кажется, или ты просто очень завуалированно просишь, чтобы я прислал тебе фото своего члена? Ты на что намекаешь такими странными стихами, Николь?

Я захохотала в голос, громко, на всю комнату, зажимая рот ладонью, потому что это было так неожиданно, так по-климовски, так цинично и одновременно смешно.

Ни на что я не намекаю, идиот!– быстро отстучала я.

Не могу прислать,– высветилось на экране.
– Я приличный парень, у нас в семье воспитание строгое. До свадьбы ни-ни, терпи.

Пока я переваривала этот ответ, пытаясь понять, серьезно он или снова издевается, экран мигнул в последний раз.

Клим добавил:

На ужин зовут, костер уже развели. Увидимся скоро.

И следом пришло самое последнее смс, от которого у меня перехватило дыхание.

Клим:

И я тебя.

Значит, все-таки понял.

Мы летели около двух часов, и все это время я не могла оторваться от иллюминатора, наблюдая, как привычный мир Атласа исчезает, уступая место бескрайним заснеженным лесам. Замерзшие реки, казались черными лентами на белом полотне, и наконец перед нами открылось озеро, огромное, серое, покрытое льдом, уходящее за горизонт, сливающееся с небом в единую бесконечную гладь, где невозможно было понять, где заканчивается вода и начинается небо.

Шум винтов вертолета забивал все мысли, превращая мир в сплошной вибрирующий гул. Ладога казалась мертвой, застывшей. Я посмотрела на своего спутника, интересно, он тоже разделял мой восторг, и восхищение природой.

Назар, сидевший напротив, выглядел на удивление серьезным. Он долго ломался, не хотел брать меня с собой, говорил, что Клим его уничтожит, но в итоге сдался под моим напором. Наверное, он и сам понимал, что между нами с Зарницким происходит что-то, что не терпит долгих разлук.

Когда вертолет начал снижаться, я увидела крошечные точки палаточного лагеря. Они выглядели так беззащитно посреди этого ледяного пространства.

Назар что-то кричал пилоту, а я рассматривала буровую установку, фигурки людей, которые копошились вокруг, и среди них я сразу узнала его, даже с высоты, даже среди одинаковых курток, даже не видя лица.

Мы приземлились на расчищенный пятачок, и снежный вихрь тут же ослепил меня. Как только я спрыгнула на лед, мороз мгновенно обжег лицо, выбивая из легких остатки теплого воздуха.