Неосторожный гений
Шрифт:
– Бри, я вчера положил эти твои листочки на шкаф, ты не забирала?
– чуть лохматая его голова высунулась в кухню.
– Нет. К незнакомым листочкам теперь близко не подойду, - ответила я.
Наши взгляды встретились. Виктор смотрел на меня круглыми перепуганными глазами, я заразилась его нервным испугом. Возлюбленный мой сделал несколько больших шагов и сел за стол, оперся локтями о крышку стола и сжал ладонями виски. Взгляд был направлен строго перед ним на красное яблоко, напечатанное на клеенке.
– Ты пугаешь меня!
– сказала я, не отрываясь от приготовления завтрака.
– Я сам себя только что напугал, - усмехнулся он.
– Рассказывай, - уловила я себя не нотках доктора, даже руку бы на отсечение положила, что сейчас прищурилась, как он.
– Мне сегодня снится сон, - Виктор приободрился и сел совсем, как на приеме, - Что к нам в квартиру пришел мужчина, и забрал листочки со шкафа. Я как будто проснулся и видел его сквозь сон. Утром болела голова, ну, ты помнишь, а потом замотался и только сейчас вспомнил. Я подумал эти стихи попробовать положить на музыку, а их нет…
– Вот тебе всякую ересь на музыку класть…
– Стихи-то ничего. Могла бы песня получиться, - Виктор тряхнул светлыми волосами.
– А как выглядел этот мужик?
– Я не помню, в этом дело. Я лица не видел, только руки. Ну, мощный такой дядька, меня пониже, но мышечной массой не обделен. И кулон у него на шее… Точно, кулон был, - Виктор болезненно оживился.
– Успокойся, радость моя. Какой был кулон?
– тихо спросила я, садясь напротив.
Виктор бледнел и ежился от воспоминаний.
– Паук, - тихо сказал он.
– Чего?
Виктор резко встал и пошел в спальню. Я бросилась за ним. Он потрошил свой рюкзак.
– Ну, где ты, где?
– шептал он, - Нет, - Виктор растерянно смотрел на меня.
– Чего нет, объясни толком? А то я буду думать, что у нас с тобой на двоих одно обострение!
– Я купил тебе кулон… - краснея, отвечал Виктор, - Ну, просто хотел подарить, скоро ведь уже два года, как мы победили Кукбару. Для доктора я приготовил сюрприз, а тебе кулон нашел… случайно…
– Ты не сбивайся с мысли.
– Заметный такой кулон, с камнем… Паук в центре паутины… Тебе, как победительнице пауков… Так бездарно посеял, - Виктор был очень расстроен, - Я, конечно, понимаю, что ужасно глупо это, но может тот мужик его унес. Я же с цепочкой вместе купил… А… Черт…
– Так вот куда заначка ушла… - улыбнулась я.
– Если честно, да. Еще на струны… - смущаясь, сказал Виктор.
Я обняла его со спины.
– Ничего страшного, родной. А знаешь, я тоже думаю, что кулон мужик забрал. Это многое бы объясняло.
– Не издевайся, пожалуйста, и так над больными смеяться грех.
– А где ты тут больных нашел? Больные все по больницам, - рассмеялась я, хотя на душе скребли кошки, - Этот человек связан с Кукбарой. Я помню из рассказов доктора, что к Пенелопе Андрес тоже во снах сначала приходил. А поскольку ты у нас слегка… ну, ты сам знаешь, бывает, проваливаешься, куда не надо… Может тебя специально использовали, чтобы злоумышленник мог показаться, чтобы я, таким образом, узнала о нем?
– Может и так, - Виктор повеселел, но не сильно, - Со следующего заработка я тебе обязательно куплю такой же, или похожий… - он поднялся, - Мне уже пора…
– Поешь.
– Нет времени, я бумаги не все собрал… Все эти листки чертовы!
– Виктор засуетился и засобирался, через пятнадцать минут я пожелала ему удачи и закрыла за ним дверь.
Подозрение мое крепло. Оставалось понять, зачем это Виктору? Очередной психоз? Хочет, чтобы я бросила работу? Не понятно…
Глава 6.
В ординаторской я сидела с твердым намерением дождаться ван Чеха и все ему рассказать. Доктор опаздывал. Со времени той истории с похищением, я относилась к его опозданиям скептически и с большим опасением. Сегодня же, словно чувствуя, что я его жду и волнуюсь, доктор опаздывал сильнее обычного.
В результате он пришел, но вид доктора был настолько убитый, что я и заикаться забыла про свои неприятности.
– Что с вами?
– тут же спросила я.
– Налей мне чаю, - устало сказал доктор, - я не спал всю ночь. Бри увезли в больницу, ей стало плохо…
– Вы переживаете, это понятно…
– Брижит, давай без психотерапии. Тошнит уже от этой работы.
Я чуть не выронила чайник и во все глаза посмотрела на доктора.
Ван Чех сидел со сгорбленной спиной, халат был накинут кое-как. Волосы не причесаны с утра, в них особенно ярко сегодня серебрилась седина, а раньше она была вовсе незаметна. Доктор опустил голову на руки и на меня не смотрел.
Поддаваясь первому чувству жалости, пытаясь, разделись с доктором его тяжелый момент, я не стала разбивать чайник, а просто налила чай, поставила чашку рядом с доктором и легко погладила ван Чеха по голове.
Доктор тихо усмехнулся.
– У тебя тоже все не в порядке?
– спросил он.
– Есть немного.
– Вот такая жизнь, - резюмировал доктор, - Потом еще Ая затемпературила. Я не знаю, за кого переживаю больше, это забавно, - ван Чех пытался храбриться, отнял руки от лица и выдал подобие улыбки.
– Боюсь, что за всех, включая юродивых, сирых и убогих, - сказала я.
Доктор чуть-чуть развеселился.
– Кстати, у меня есть новость, которая вас развеселит еще больше, - сорвалась на деловой тон я.
– Ну-с, я слушаю, дитя мое, - доктор приступил к уничтожению чая. Взял бутыль коньяка из стола, подержал, подумал и поставил обратно, с задумчивым и чуть печальным лицом. Отследив манипуляции, я продолжила:
– Антонас. Его таскают в Пограничье.
– Как?
– доктор окончательно оживился.
– Видимо, за шкирку, - огрызнулась я, - Не перебивайте меня.
– Хорошо, не буду.
– Вы издеваетесь?
– Есть немного, - ван Чех выдал самую плотоядную из своих улыбок.
Я простила доктору его выходку, пусть повеселиться, ему работать еще сегодня.
– Так вот…
– Вот так…
– Доктор!
– Я!
– Не стану ничего рассказывать, - обиделась я.
Ван Чех присмирел.
– Резкие провалы Антонаса в сон связаны с тем, что кто-то водит его в Пограничье. Последний раз я застала в его палате ужасный запах перегара, он был почти пьян. Антонас рассказал, что ему привиделся человечек, который дал бутылку и сказал выпить. И бутылка есть и даже стакан. Антонас помнит, как брал бутыль, но как пил не помнит. А бутыль со стаканом нашел только благодаря тому, что делает так всегда. Сработали автоматизмы.