Чтение онлайн

На девятый день показался Яик. Широкий, спокойный, с высокими берегами, поросшими ивняком и кустарником. Естественно, место переправы с обеих сторон реки очищено от любой растительности. С той стороны копошились люди, крутя специальные лебёдки, на которые намотан канат, двигающий паром.

С нашего берега открывалась изумительная картина: река, холм с укреплениями, а за ними простирается бескрайняя степь. Я немного идеализирую обстановку. Даже отсюда видно, что многие дома весьма убогого вида, валы кое-где неровные, а суета перед городком напоминает копошение муравьёв. Но лучше думать о хорошем, тем более что мне здесь придётся жить. Насколько долго, посмотрим.

Переправу начали сразу, как подошёл паром. Но заранее договорились, что основной груз начнём перекидывать на другой берег завтра. Пока же оставим его здесь под охраной во главе с дядькой. Паром оказался старым, скрипучим, но достаточно вместительным. Всё-таки здесь одна из главных переправ через Яик.

Первыми на паром взошёл я. Следом последовали Антип, Ефимов и охрана, которые вели немного нервничающих коней. Тут же к моему белому жеребцу по имени Буцефал, подбежал босоногий пацан, начавший его успокаивать. Позже я узнал, что парнишку зовут Никита, он сын паромщика, но бредит лошадьми.

Я стоял на пароме и смотрел на приближающуюся крепость. С каждым метром она становилась всё ближе, всё отчётливее. Заметно, что валы местами подновляли. Свежие брёвна светились на солнце, как и недавно утрамбованная земля. Особо выделялась церковь, стоящая на Преображенской горе, вокруг которой и построены укрепления. Внутри – казённые постройки и дома жителей, которые сложно разглядеть снизу. Общая картинка получается землистого оттенка. Думаю, в непогоду здесь малость тоскливо. Зато все постройки основательные, пусть многие достаточно старые. Трава вокруг городка вытоптана, с моего места видны тропинки, проложенные к реке от посада. Дома разные, но в основном пятистенки, зато все с трубами. Значит, даже бедная часть будущего Орска зажиточна – в отношении остальной нищей России, конечно. Кое-где видны свежие следы ремонта. На улицах достаточно людно. Думаю, ажиотаж связан не только с моим прибытием, но и с пятёркой небольших барж, стоящих у причала. Обычная жизнь небольшого торгового городка, жители которого пытаются сделать все дела и заработать больше денег перед зимой.

На том берегу меня встречали. Два офицера в мундирах, при саблях. Оба молодые, лет по двадцать пять. Один – высокий, светловолосый, с открытым лицом. Второй – пониже, темноволосый, с острым взглядом. Поручик Рязанцев и подпоручик Иванов. У меня есть их досье. Третьим встречающимся оказался невысокий человек, вполне себе голубоглазый и европейской внешности, разве что с острыми скулами, но в халате и папахе. На поясе колоритного персонажа висела сабля в потёртых ножнах.

– Ваше сиятельство, – Рязанцев бодро козырнул, – рады приветствовать. Как добрались?

– Благодарю, господа, – отвечаю степенно, разглядывая встречающих.

– Позвольте представиться? Подпоручик Рязанцев Павел Дмитриевич, – кивнул офицер. – А это подпоручик Иванов Егор Иванович и Зиянберда Бекетович Касимов, атаман полусотни казаков-татар, а также представитель окрестных тептярей и нагайбаков.

На краю империи всё переплелось. Кроме русских и башкир, здесь хватает поселений других национальностей. Власть называет их инородцами, но у меня как-то язык не поворачивается употреблять такие обозначения. Люди живут на фронтире, служат, отбивают набеги, продвигают границы на восток, поэтому заслуживают всяческого уважения. Кстати, тептяри с нагайбаками – отнюдь не национальность или этнографическая группа татар. Это сословие, состоящее из солянки народов: башкир, марийцев, мордвы, татар, удмуртов и чувашей. Они занимают промежуточное положение между казаками и государственными крестьянами. Это люди, пожелавшие жить вольно. При этом первые – смешанного религиозного состава, среди которых есть даже язычники, а вторые – православные.

Получается, атамана Касимова выбрали старосты татарских, нагайбакских и тептярских деревень, которых немало на границе Оренбургской губернии и Уфимской провинции. Но с этими делами мы разберёмся позже. Хотя имеет смысл предметно пообщаться с Зиянбердой. Он точно знает о реальном положении дел простого народа.

– Смотрю, вы привезли пушки? – вдруг произнёс атаман, причём без всякого акцента.

Глазастый! Мои парни только начали выгружать артиллерию с возов, чтобы переправить её первой партией. Мы вообще решили сразу перевезти всё оружие и разместить в крепости.

– Да, несколько лёгких единорогов, – решаю говорить правду. – Но надо бы подобрать обслугу, у меня нехватка артиллеристов.

– Добро, – Рязанцев улыбнулся. – У нас здесь каждая сабля на счету, а тут пушки. А вы, я смотрю, всерьёз подготовились? Ещё и личных бойцов привезли.

– Времена тяжёлые. И вы сами сказали, что лишних сабель здесь нет.

Иванов и Касимов одновременно кивнули, но промолчали.

Мы пошли вверх по склону, мимо пристани и складов. На берегу было оживлённо: грузили дрова, таскали мешки, спорили возчики. Несколько казаков чистили лошадей, поглядывая на прибывших чужаков. Дети бегали по грязи, выше по течению женщины полоскали бельё в реке. Обычная пограничная жизнь, бедная и суетливая.

Крепость оказалась не такой уж маленькой, с высокими валами. Метра четыре, если не пять, прикинул я. Бастионы были из дерева, обложенные кирпичом. Вокруг – ров глубиной в два человеческих роста, но изрядно загаженный. Запах оттуда шёл не самый приятный. Впрочем, в этом времени я давно научился отключать дыхательные рецепторы, иначе сойдёшь с ума. На бастионах располагались пушки, чугунные, старые, но, судя по виду, ухоженные. Мы зашли в западные ворота, выходящие к реке. Есть ещё северные – со стороны торгового тракта, идущего вглубь степи.

– Не так плохо, как я думал, – не удерживаюсь от замечания, рассмотрев внутреннюю часть с валом и идущую вглубь городка улицу.

– Бывало хуже, – ответил Иванов. – Во время восстания укрепления основательно усилили и обновили. Ждали нападения самозванца, но до нас дошли только несколько отрядов, которые были сразу разбиты. Прежний комендант секунд-майор Беенке терпеть не мог подобной наглости, поэтому пришлось повоевать. Однако после подавления восстания людей почти не осталось. Считайте: гарнизонная полурота, артиллеристы под моим командованием, казаки Касимова – но они больше в разведке, – и полтора десятка солдат, оставшихся в крепости, будучи больными и ранеными. Поэтому мы с нетерпением ждали вашего прибытия и роты рязанцев. Но даже тридцать бойцов – это большое подспорье. С востока приходят очень нехорошие слухи. Если башкир уже усмирили, во многом благодаря собственным старшинам, то с киргизами сложнее. Хан Младшей орды Нурали ведёт подлую политику, дозволяя разбойникам спокойно жить на своих землях и совершать вылазки в русские пределы. Он и во время восстания нам сильно подгадил. Поэтому никто не удивится скорому набегу.

Подпоручик, командующий крепостной артиллерией, сразу начал знакомить меня с местными реалиями. Только о большей части происходящего мне уже известно, надо бы уточнить некоторые детали. Сейчас же есть другие насущные вопросы.

Будто почувствовав моё лёгкое раздражение, в разговор вмешался Рязанцев, исполняющий обязанности коменданта.

– Предлагаю пока показать вам помещение штаба, где ранее также проживал комендант. Но ваши представители успели построить целый городок с двухэтажными домами, конюшнями, баней и складами, – офицер указал рукой вдоль пыльной улицы, куда мы и выдвинулись. – Признаюсь, все обитатели Орской удивлены такой прыти. Сейчас сложно найти не только работников, но даже лес. Народ разбежался, затаившись в надёжных местах, а товары пограбили да пожгли. И вдруг появляется какой-то купчишка с бумагой, отчего сначала забегал губернский секретарь Сомов, представляющий местную гражданскую власть. А потом уже нам сунули приказ, заставивший нервно задёргаться. Признаюсь честно, тогда я был готов отдать купчине даже свой дом, арсенал и что угодно. Не каждый день видишь документ, подписанный генерал-аншефом Паниным, командующим над всеми войсками Казанской, Оренбургской и, прости господи, Нижегородской губернии. А потом купец приволок несколько артелей, где-то нашёл строевой лес, ну и мы помогли чем смогли.

После произнесённой речи поручик не удержался от улыбки, атаман так вообще хохотнул. Иванов, как более серьёзный, сохранил невозмутимый вид, хотя на его лице промелькнула лёгкая усмешка.

Угу. Я решил заранее обустроить своё жилище, не зная, чего ожидать на месте. Поэтому Афанасий получил карт-бланш. Дабы местные князьки не лезли в чужие дела, я снабдил его несколькими грозными бумагами, в том числе от главного военного начальника над огромным регионом. По идее, распоряжения графа Панина можно саботировать, но это глупое решение. Младший брат наставника цесаревича отличается повышенной мнительностью и даже мелочностью. Узнай он, что какой-то поручик в Оренбурге не выполнил его приказ, офицера понизят в звании и отправят считать китов на Камчатку. Гражданскую бумажку мне выдал сам генерал-прокурор Сената Вяземский. Попробуй начни чинить препятствия. Смысл в том, чтобы чиновники не мешали. Ведь ежу понятно, что с графа Шереметева необходимо поиметь денег. Но в этом случае лучше поостеречься.